Книга К морю Хвалисскому, страница 160 – Оксана Токарева

На нынешнем тое у великого Кегена было особенно весело и многолюдно. В какой-то мере повышенному оживлению способствовало то, чтоханы Органа привезли гостей не откуда-нибудь, а с Руси. Как с такими не погулять, как не выпить, показывая удаль, лишний кубок!

Молодые степные батыры, понятное дело, приглядывались к Мураве. Уж на что красавицей уродилась княжна Гюлимкан, а и она не могла похвастаться такой необычной правильностью и соразмерностью черт, такой женственностью и плавностью движений. Кегенов любимый сын Бахытжан, ровесник Лютобора, только голодную слюну сглотнул, на подобную красу глядя:

– Знал бы, что по Руси такие лебедушки летают, в жизни бы оттуда не сбежал!

– Раньше думать нужно было! – рассмеялся хан Камчибек.

Красный от жары и меда дядька Нежиловец отирал с обширной лысины пот, вздыхая в сладком изнеможении:

– Сколько лет на свете живу, а никогда степь так ласково не встречала! Еще пару дней подобного гульбища и наших бездельников к работе вообще не приставишь!

– Ничего, – успокаивал его боярин. – Как снова в дикие земли выйдем – мигом все, что надо, припомнят, а уж когда пойдем вверх по реке, то и подавно!

– Вверх по реке, как же! Экий тяжкий труд, бороться с течением на пустой ладье!

Говорить про пустую ладью дядька Нежиловец имел немалые основания. Количество нераспроданного товара продолжало неуклонно уменьшаться с немалой пользой для его хозяина. На тое степняки не только гуляют, но и узнают последние новости, заключают союзы, договариваются о свадьбах, а кроме того обменивают излишки плодов своего труда.

Серебро, как известно, это всегда серебро, а желающих купить меха и красный товар, как оказалось, имеется предостаточно и в степи. Соболи и куницы, чей мех так хорошо согревает тело и из чьих шкурок получаются такие ладные шушуны да шапки, в землях кочевников отродясь не водились. За гребнями да иголками из рыбьего зуба, паволоками да всякой узорчатой кузнью все одно приходится ездить в Булгар, Херсон или Итиль. Купцы, которых можно ограбить, тоже не каждый день через степи ходят, да и попробуй еще у них этот товар отбей. Вот ханы и развязывали кошельки: себе на радость, боярину на прибыток.

Кроме боярина с торгом на той к Кегену заглянули двое купцов из Мерва, шедших степной дорогой в Херсон, и трое хвалиссов, возвращавшихся домой. Один из последних оказался продавцом живого товара, и ему, также снемалой для себя выгодой, хан Аян и его люди продали большую часть плененных викингов.

– А Гудмунда для кого бережешь? – поинтересовался у брата Лютобор. – Лучшей цены за этого старого разбойника все равно никто не даст.

– Дался тебе этот Гудмунд! – по-прежнему беспечно отмахнулся тот. – Успеется! Может, сын за него захочет выкуп заплатить, старик мне намекал. Вот тогда и поторгуемся!

Но русс только скептически тряхнул золотоволосой головой.

– Эйнар Волк если и придет сюда, то только с войском, – сказал он. – И за отцову обиду с нас самих взыщет выкуп. И не чем-нибудь, а кровью. Тебе что, не терпится его заплатить?

– А и пусть приходит! – тряхнул смоляным чубом Аян. – Али не отобьемся? Ты только погляди: куда ни кинь, воины Ветра да твои новгородские товарищи везде впереди!

Говоря о превосходстве, Аян имел в виду, прежде всего, нынешний праздник. Той – это не только пиршество, различные полезные разговоры, договоры и сделки, но и самые разнообразные состязания. А уж здесь и воинам Органа, и новгородским ребятам было, что показать.