Книга К морю Хвалисскому, страница 159 – Оксана Токарева

– Ты не совсем прав, великий, – наконец позволил себе вступить в беседу Лютобор. – Равновесие если и существовало, то не менее сотни лет назад, когда печенеги пасли свои стада, руссы воевали, а хазары торговали, перевозя из империи Аль Син в Кордобу шелк и фарфор. Нынче на рынках Итиля в цене совсем иной товар, и доброй волей он родной дом не покидает. Не тебе ли, великий, пришлось лет эдак пятнадцать назад выкупать одного из сыновей, кажется, того же Бахытжана, у купцов, пока они не продали его на глумление сластолюбцам из Хорезма и Мерва?

Великий Кеген недовольно скривился. Похоже, за прошедшие годы мальчишка-русс так и не научился говорить со старшими. И теперь ведь его к табуну не приставишь, да и ромеям вряд ли удастся продать.

– Я не спорю, разгромить каганат – это хорошая идея, – сказал старый хан, поборов раздражение. – Но что будет потом? Как вы собираетесь поделить новые земли?

– По чести, – величаво, вещая от имени своего князя, кивнул русс. – В любом случае, – кивнул он, – большая часть степи останется за вами. А то я слышал, вы уже раздумывали, не податься ли в поисках новых пастбищ вслед за унграми куда-нибудь на запад.

– А доля добычи?

– Останется такой же, как при Игоре, или станет чуть больше. Затоколичество добытого в десятки раз превысит ту жалкую мзду, что выплатили тогда за покой своих земель ромеи.

– Так и риск во столько же раз будет больше!

– А разве риск – не ремесло воина? – отозвался русс.

Великий Кеген посмотрел на него и в досаде несколько раз дернул свою жидковатую, но отменно длинную седую бороду:

– Этот сопляк еще будет меня учить! – недовольно буркнул он.

Чтобы дать работу хлынувшей в желудок желчи, он немного посовещался с утробой и взял с блюда еще один кусок.

– Негодные вы оба мальчишки! – погрозил он братьям бараньим мослом. – Весь праздник решили мне испортить! Во время тоя надо мясо кушать, кумыс пить, на лошадях скакать, с девушками веселиться! Ну, ладно, будь по-вашему! Расскажете ханам все, что хотели, да еще я свое слово скажу. Три тысячи воинов Органа, мои три, а там, если хорошую добычу посулить, может, Бастей с Кулмеем по две дадут. Так, глядишь, тьма и наберется!

– Благодарим тебя, Великий! – поклонился за себя и за брата хан Камчибек. – Мы знали, что на твою поддержку можно рассчитывать.

– Знали они, – недовольно проворчал старик. – Скажите, какие хитрецы!

Он тщательно прожевал слегка поредевшими и пожелтевшими зубами кусок и, найдя его чересчур сухим, запил кумысом, пролив полкубка на свой многострадальный халат. Затем лицо его вновь сделалось озабоченным:

– И ведь точно хитрецы, – воскликнул он. – И чего бы мне, а не Тобохану взять в сыновья этого заморыша, которого русская княгиня навязала, сославшись на его знатный род, в обмен на моего Бахытжана в залог мира между нашими народами! А теперь, на тебе! Органа, небось, достанется самая лучшая добыча! Да не крутите головами! Знаю я вас! Сам такой! Идите себе с миром, да не забудьте приехать на той. И своих друзей новгородских с собой привезите! И да хранит вас Тенгри хан!

Тоем степняки называют свадьбу или какое другое торжество, собирающее много народа. Той может длиться до тридцати-сорока дней, ибо расстояния в степи велики и не все желающие могут поспеть в срок. Да и ни один стан не в состоянии за раз вместить всех родственников, друзей, соседей да союзников.