Книга К морю Хвалисскому, страница 151 – Оксана Токарева

– Не знаю, не знаю, – вздохнул великий Органа. – Наш брат молод и горяч, а Гюльаим слишком благородна. Она готова освободить его от слова, лишь бы только не стать ему обузой. Что же до княжны Гюлимкан, то она, не задумываясь, примет ее жертву, к вящей радости своего алчного отца.

– По-моему, ты видишь все в слишком мрачном цвете, – попытался успокоить брата русс. – Возможно, Куря сожалеет о том, что в какой-то мере был повинен в гибели нашего отца. Думаю, он просто стремится к союзу, который мог бы послужить залогом мира между племенами и содействовать их процветанию. К тому же, княжна, судя по всему, не на шутку влюблена!

– Надеюсь, ты шутишь? – недоверчиво глянул на брата Камчибек, и Тороп увидел, как темные глаза хана округлились. – Скорее небо упадет на землю, чем губы этого гордеца произнесут слова сожаления. Что же до княжны Гюлимкан, то она, как и ее отец, любит лишь две вещи – богатство и власть. Именно их она и ожидает получить, добившись благосклонности нашего брата. Все знают, что, если у него родится сын, ему будет суждено унаследоватьтитул Великого хана племени Куэрчи Чур, и что мать наследника, даже если она не ханского рода, обретет неслыханный для женщины почет, а в случае преждевременной смерти супруга и реальную власть. Так что, милый мой братец, если хан и его дочь и стремятся к союзу, то лишь к такому, который объединил бы оба племени под их началом.

– Но ведь это то же самое, что пойти под руку хазар! – воскликнул Лютобор.

– Этого не произойдет, – успокоил его старший брат. – Органа пока достаточно сильны, чтобы отстаивать свои интересы.

Рябое лицо великого хана посуровело, плечи сгорбились, придавленные бременем ответственности.

– Я понимаю, что открытое противостояние с Курей может привести к настоящей войне, а это ослабит оба племени, сделав их легкой добычей более сильных врагов. Но я пойду на это, если не останется другого выхода и если речь пойдет о счастье нашего младшего брата. В остальном же, решать ему. Я свою Субут по любви брал, и ты, судя по всему, хочешь, чтобы тебя разула женщина, которую ты любишь. Вот и Аян пусть из двух цветков выбирает тот, который ему более мил. Нам же остается надеяться, что он сумеет отличить золото от шелухи и розу от травы кокты. *

Братья посмотрели на Аяна и княжну. Дочь хана Кури, натешившись пляской, отдала взмыленную Айю в руки заботливых слуг и теперь, завладев вниманием младшего Органа, по-кошачьи ластилась к юноше, уговаривая его присоединиться к молодежи, затеявшей в кругу парный танец коян беркут.

Ах, с какой бы радостью хан Аян повел нынче в круг ту, другую, и там закружил, заворожил, не выпуская из жарких объятий, чтобы девица осушила слезы и, ослепленная счастьем, забыла про все свои горести и даже про свой недуг. Но Гюлимкан была гостьей, которую он сам к тому же пригласил.

Не сочтя возможным показать себя невежей нетесаным, хан Аян позволил княжне увлечь себя по направлению к танцующим, но, сделав несколько неуверенных шагов, скривился от боли и заковылял назад, сильно припадая на правую ногу.

– Похоже, во время танца утыс я переусердствовал с прыжками, – виновато пояснил он.

Какая другая девчонка тут же забыла бы про всякие пляски, осталась бы рядом, пожалела бы да приголубила бы. Однако на лице красавицы не появилось ничего, кроме досады. Не желая портить вечер, онапокинула юношу и упорхнула в круг, благо, от желающих повести ее туда не было отбоя.