Книга К морю Хвалисскому, страница 149 – Оксана Токарева

И он бросил на девушку такой горячий взгляд, что она была вынуждена искать спасения в кругу ласково воркующих вокруг маленького сынишки Камчибека и Субут печенежских женщин. Так смотреть на нее прежде позволял себе только Лютобор. Впрочем, чувства Анастасия тоже не были для нее каким-то секретом, и то, что коварный хмель позволил их сегодня обнаружить, ровным счетом ничего не меняло.

Вслед за боярской дочерью покинуть мужей позволила себе и госпожа Парсбит. Владычица выбрала себе новое место так, чтобы по правую руку от нее вновь оказалась боярская дочь, а по левую – слепая Гюльаим.

Прислуживавший братьям на правах Лютоборова отрока Тороп заметил, чем стремительнее и безудержнее закручивается вихрь отчаянной пляски, чем громче поднимается гул восторгов и славословий, тем более глубокая тень залегает на лице незрячей. Разве могла она соперничать с красавицей княжной? Белый пушистый Акмоншак, верный поводырь, растерянно ластился к ней, виляя роскошным хвостом. Он не мог понять, почему его хозяйка льет слезы, когда все веселятся и воздух буквально напитан дивным букетом восхитительных запахов.

История этой девушки, имя которой, к слову, означало Лунный цветок или цветок Луны, была мерянину уже известна.

С самых юных лет и до прошлой весны ее называли невестой хана Аяна. Младенческая дружба, со временем переросшая в более сильную привязанность, подкрепленную родительским благословением, сулила влюбленным все возможные радости супружества…

Все рухнуло в одну холодную зимнюю ночь, когда на родную стоянку Гюльаим неожиданно напали хазары. Воины рода дрались отчаянно, да и ханы Органа вовремя подоспели на выручку. Нападение удалось отбить. Но застигнутым врасплох женщинам и детям пришлось, кто в чем был, спасаться бегством в продуваемой всеми ветрами степи и на еще не окрепшем льду великого Итиля. Гюльаим провалилась в припорошенную снегом полынью и сильно простудилась.

Тяжкая хворь мучила девушку всю зиму, ближе к весне сделав вид, что отступила. Но когда все, и в первую очередь, обеспокоенный жених, уже вздохнули с облегчением, нанесла самый предательский удар. Сначала невеста хана стала жаловаться, что плохо различает мелкие детали и контуры предметов, потом померкли краски, а затем взор девушки затянула непроглядная тьма. Хан Аян и его родичи поддерживали несчастную, как могли, но уж больно частой гостьей в веже Органа сделалась в последнее время княжна Гюлимкан.

В сети неотразимо прекрасной, уверенной в могуществе своих чар, бестрепетно играющей с мужскими сердцами, как кошка с мышью, степной поляницы попалось уже немало отчаянных батыров. Теперь пришла очередь хана Аяна. И уж вокруг него красавица плела свои тенета с таким усердием, что позавидовала бы любая паучиха.

Госпожа Парсбит обняла Гюльаим за плечи:

– Не плачь! – твердо сказала Владычица. – Место байбише *в доме моего сына уготовано только тебе!

Но девушка только покачала головой:

– Нет, госпожа, – взмолилась она, – не принуждай сына делать выбор, который не принесет ему ничего, кроме мучений! Он подарил мне величайший дар, который мужчина может подарить женщине; – свою любовь. Так разве я сумею его осудить, если он предпочтет ночи солнечный день!

– Ты явно недооцениваешь своего жениха, не говоря уже о себе, – в голосе матери Ураганов прозвучала досада. – О каком солнечном дне ты ведешь речь? Разумом княжны владеет тьма,и она куда непрогляднее, чем ночь, затмившая твои очи! Неужели ты желаешь, чтобы мой Аян стал ее добычей?