Книга К морю Хвалисскому, страница 154 – Оксана Токарева

– Сколько-сколько? – переспросил он.

– Нужна тьма всадников и еще почтистолько же лошадей, чтобы усилить нашу конницу.

Хан Камчибек с уважением покачал головой:

– У меня столько воинов не наберется, – честно признался он.

– Поэтому я и собирался говорить с ханами. Да по твоим словам, им всем задурманило мозги золото хана Кури.

– Не всем, – решительно проговорил Камчибек. – Есть еще великий Кеген! Он достаточно умен, чтобы знать цену злату, и достаточно силен, чтобы не бояться силы мечей.

– Кеген? – в голосе Лютобора появилось сомнение, по лицу пробежало облачко досады, связанное с каким-то, по-видимому, не очень приятным воспоминанием.

– Никто не сравнится с ним в мудрости и умении говорить в совете! – начал было Камчибек, потом взглянул на брата и сочно рассмеялся. – Великий Тенгри! – воскликнул он. – Да ты, коке *, оказывается обидчив, как красная девица. Брось! – хлопнул он русса по плечу. – Неужели ты все еще сердит на него? В конце концов, именно благодаря его тогдашнему самодурству и легкомыслию его непутевого сына ты обрел в степи родню! Если тебя это не убеждает, скажу, что у него три тысячи воинов и он, так же, как и ты, терпеть не может хазар. Думаешь, он просто так решил тогда задружить с Русью. И дядю Улана именно он убедил!

Лютобор покачал головой.

– Три тысячи воинов – это веский довод, – сказал наконец он. – Если великий Кеген сумеет нам помочь убедить ханов, я скажу, что это самый мудрый и дальновидный человек.

– Тогда решено! Через несколько дней хан Кеген устраивает той по случаю рождения своего очередного, кажется, семнадцатого сына. Туда съедутся все ханы. Но я думаю, стоит поговорить с Кегеном, заручившись его поддержкой, до того.

Камчибек замолчал, а потом посмотрел на брата с нескрываемой с укоризной:

– А я-то было и вправду поверил, что ты просто соскучился!

– Неужели ты думаешь, что я бы посмел явиться в дом моего приемного отца на чужой ладье и в одежде, приличествующей, разве что, нищему пастуху, если бы не имел на то веских причин!

– Не хочешь, чтобы узнали хазары?

– Придет время – узнают! – недобро усмехнулся Лютобор. – Ты знаешь, Святослав – сокол, или пардус, как тебе больше нравится, а эти звери без предупреждения не нападают. Вот и он, как соберет войско, обязательно пошлет к кагану гонца: «Иду на вы!».А тот уж пусть защищается. Если сумеет.

Хотя пир не затянулся даже за полночь, выспаться Торопу не удалось. Весь остаток ночи он просидел у постели больного Некраса, помогая боярышне, пытавшейся разными снадобьями и неусыпной молитвой отогнать от горемыки смерть. Разбойница-ночь плела черную паутину дурмана, раненый бредил и тяжко вздыхал, а Тороп вспоминал свои первые дни в боярском доме и думал о запроданных на чужбину родичах. Что с ними: живы ли или, скрученные в бараний рог жестокой недолей, сгинули уже без вести, не вынеся тягот долгого пути, издевательств надсмотрщиков, произвола хозяев, непосильного труда, голода, болезней. Да и как там в земле полян днюет свои дни родимая матушка: треплет ли колючий лен, качая в зыбке хозяйское дитя, ходит ли за скотиной, или, может быть, ее тоже в живых уж нет!

На рассвете боярышню сменил Анастасий. Вместе с ним пришли товарищи Некраса. Выспавшиеся, накормленные, отмытые и переодетые, они уже почти походили на людей и смотрели в будущее с надеждой. Пока Мурава давала молодому ромею различные наставления, к Торопу подошел муж, выглядевший старше других и державшийся увереннее, если об уверенности здесь вообще могла идти речь.