Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 84 – Оксана Токарева

— Не смотри на меня так, — сочувственно вздохнула на нее Ефросинья. — Сама понимаю, что для человека вашего времени мое предложение звучит дико, но другого выхода нет. Ментальное перемещение по тонким путям, опасное даже для практикующих шаманов, для тебя пока недоступно и закончиться может в реанимации или где-то похуже.

— Но, если в этих, так называемых, тонких мирах, как сказала Карина, находится только «душа» Филиппа, — пыталась уложить предстоящую ей миссию в голове Ева, — как я смогу ему помочь? И кто останется здесь, если я уйду?

— Чтобы удерживать его на грани, надеюсь, моих сил все же хватит, — заверила ее Ефросинья. — Завтра приедет Кудесник, да и материнская любовь тоже что-то значит. Что же касается твоих опасений, то в том-то все и дело, что осколок зеркала в этом мире не вытащить. Да и в том просто так к Филиппу не подобраться.

— Вы думаете, я справлюсь? — глядя на неподвижно простертого на кровати возлюбленного, спросила Ева.

— Тебя избрало перо, — напомнила ей Ефросинья.

Остаток ночи Ева просидела рядом с Филиппом, снова терзаясь противоречиями и сомнениями. Не станет ли ему, если она уедет, хуже? Правильно ли она поступает, доверившись целительнице? Конечно, она первая пришла на помощь, Василиса и Ксюша в один голос ее рекомендовали, да и судя по той ненависти, с которой о ней и ее муже говорила Карина, Ефросинья действительно на их стороне. Но не переоценивает ли она силы Евы и ее провожатых?

Ева гладила руку Филиппа, потом доставала заветное перо, вспоминала бесплодные попытки его похитить и бессильную яростьКарины. Ефросинья напоследок обмолвилась о том, что Ева тоже непростого рода, да и ее провожатые в прошлом году вызволили Василису, пройдя через Навь.

Но потом приходили новые сомнения. Как объяснить отъезд маме с отцом и родителям Филиппа? Не сочтут ли последние ее поведение легкомысленным? Да и что с собой взять в дорогу? Не железные же башмаки в самом деле заказывать!

Когда по коридорам возле пищеблока загремели тележки, медсестры пошли по палатам с назначениями, а врачи начали обход, в кабинет Ефросиньи Николаевны ее муж привел целую делегацию. Помимо отца и мамы Филиппа, которых сопровождал Михаил Шатунов, приехали родители Евы и выковавший привеску в виде сокола загадочный кузнец дядя Миша.

— Не думала, что придется познакомиться при таких обстоятельствах, — обнимая Еву, вздыхала мама Филиппа, Дарья Ильинична, кареглазая и миловидная, как сын, только подавленная и заплаканная.

Впрочем, после напряженной ночи и предыдущего дня Ева выглядела не лучше и переживала, что может показаться растрепой и растяпой, не сумевшей уберечь свое счастье. Впрочем, близкие ее любимого ее ни в чем не винили и на огрехи внешнего облика внимания сейчас уж точно не обращали.

— Мы так радовались, что Филька хорошую девушку наконец нашел, — качал темно-русой головой с сильной проседью Артем Иванович.

Хотя Балобанов-старший не тягался статью с могучим Борисом (или все-таки Велибором) Яшиным, но выправку имел армейскую и при этом двигался с текучей плавностью и полетной легкостью, вероятно, присущей всем наследникам Финиста.

— Филя же вечно тусовался со своими металлистами и байкерами, — сквозь слезы улыбаясь Еве, пояснила Дарья Ильинична. — Я все боялась, что он на своем дурацком мотоцикле голову расшибет!