Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 81 – Оксана Токарева

Ева похолодела, вспоминая сообщение Ксюши об исчезновении «важных свидетелей» по делу Фонда.

— Я об этом и говорю, — кивнула Ефросинья.

— Но зачем ей все это? Что она хочет от Филиппа, и зачем ей нужна наковальня?

Ефросинья только вздохнула. Он еще раз глянула на монитор, куда передавались основные жизненные показатели пациента, потом повернулась к собеседнице.

— Ты действительно хочешь все узнать?

— Я выслушаю любую правду, — горячо заверила ее Ева.

— Вопрос не в том, чтобы выслушать и принять к сведению. — Серые глаза целительницы потемнели, словно воды озера, когда на него набегает тень. — Готова ли ты пройти по тому пути, куда ведет тебя заветное перо?

— В Тридевятое царство? — опять догадалась Ева. — Для того, чтобы извлечь осколок, надо попасть туда?

— Можно этот мир и так назвать, — мягко усмехнулась Ефросинья. — Ты все правильно поняла. Карина, к счастью, не обладает могуществом своего отца, хотя, судя по ее поискам, к нему стремится. Все-таки в роду ее матери хватало черных шаманов, и магия смерти в ней сильна. Наковальня, о которой ты задала вопрос, объединила в себе силы Верхнего мира и Нави. На ней когда-то Кощей выковал из слезы Жар-птицы иглу, на конце которой спрятал свою смерть. Потом наковальню нашел Финист, создавший меч-кладенец, и она стала достоянием его рода.

Ефросинья ненадолго замолчала, допивая отвар, потом еще раз глянула на приборы и покачала головой.

— Карина считает, что Филипп способен с помощью наковальни либо освободить изначального владельца из плена, либо создать некий артефакт, который даст ей власть над отцом и возможность завладеть его силой. Сначала она стремилась добраться до заветного пера, но ее замысел не удался, поскольку ты проявила твердость.

— Поэтому она пошла другим путем, — кивнула Ева.

— Да, она выбрала удобный момент, чтобы утащитьФилиппа в предел, который вы называете Тридевятым царством, а мы кличем Славью. Впрочем, над темными чертогами Кощея она власти не имеет даже со своим проклятым зеркалом. Ее терем находится неподалеку от хором Трех цариц на берегу реки Смородины.

Ева невольно вспомнила виденный во сне путь через сумрачный, враждебный лес и бревенчатую высокую хоромину, в глубине которой клубилось темное зеркало. Неужели ей каким-то образом придется пройти там наяву?

— Но ведь вы не сможете показать мне туда дорогу? — уточнила она.

— Я не смогу, а близкие моей племянницы и твоей подруги детства покажут. Велибор, в смысле Борис, с ними разговаривал. Уже завтра они будут здесь. Только даже со способностями шамана и силой верхнего мира им с этим колдовством не справиться. Вытащить осколок и спасти Филиппа по силам одной тебе.

Почти ультимативное требование целительницы лечь спать Ева встретила с изрядной долей скепсиса. Однако, едва добравшись до подушки, погрузилась в сон, перенесший ее в пышные хоромы под сияющим сусальным золотом расписным сводчатым потолком. За тяжелым дубовым столом с резными ножками, выполненными в виде птичьих лап, сидел удивленно озиравшийся Филипп. Напротив него в выжидательной позе змеи перед броском замерла Карина.

Если в прежних видениях дочь олигарха представала или в модных дизайнерских нарядах, или в шаманском плаще куму, то нынче она, словно сойдя с картин Маковского и Васнецова, красовалась усыпанным каменьями кокошником и парчовым сарафаном. Черная коса змеилась по груди, перерезая узор, составленный из алых маков, белены и волчьих ягод. В орнаменте нагрудника и форме головного убора угадывались очертания перевернутой пентаграммы и других сигилов.