Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 83 – Оксана Токарева

Филипп только начал расшифровывать, по какому именно адресу он собирается послать Карину и ее приближенных, но появившийся невесть откуда Скипер прервал тираду, ударив его наотмашь по лицу, так что тяжелый стул, к которому Филипп, оказывается, был прикован, отлетел к противоположной стене, впечатывая Балобанова в заросли терновника на колонне. Скипер не собирался останавливаться на достигнутом.Подскочил к пленнику с проворством, удивительным для его могучего тела. За первым ударом последовал десяток пускай менее сокрушительных, но тоже достаточно болезненных. Филипп едва сдерживал крик, пытаясь заслониться, его голова моталась, как у тряпичной куклы.

— Это тебе, баклан тухлый, за то, что глаза меня чуть своими когтищами не лишил! — приговаривал телохранитель.

Досмотреть экзекуцию Еве не дали. Из липких объятий кошмара ее вырвал крик, который раздавался уже в реальности со стороны реанимации. Ева узнала голос Филиппа и, на ходу накидывая медицинский халат, помчалась туда. Дежурный врач и медсестра испуганно хлопотали над пациентом, который, так и не выходя из комы, выгибался на кровати в приступе жестокой боли.

— Филипп, милый, вернись! — завладев рукой любимого, всхлипнула Ева. — Это всего лишь морок! Ты мне нужен здесь.

Балобанов ожидаемо ее не услышал, но судороги прекратились, а истерзанное болью тело обмякло еще до укола обезболивающего.

— Ничего не понимаю, — делился с подоспевшей Ефросиней сбитый с толку коллега. — Такое ощущение, что он все чувствует, но почему-то не может прийти в себя.

Ева закусила губу, чтобы не заплакать. Целительница глянула на нее участливо, а потом отпустила дежурных отдыхать, тем более что Балобанов затих, сведенные болью мышцы расслабились.

— Карина требует, чтобы Филипп забрал у вашего мужа наковальню, — пересказывая свой сон, пояснила Ева

— А луну с неба она достать не хочет? — сердито хмыкнула Ефросинья. — Пережить не может, что Велибор с Горынычем сумели ее отца опередить. Предок и тезка твоего милого, когда из родных мест уезжал, сумел хорошо запутать след. И молот верхнего мира с собой забрал. А наковальню, увы, с места не сдвинуть. Если бы Филипп только чуть раньше свой дар принял и управлять им научился!

— Она же его так совсем замучает! — продолжая держать слишком холодную руку любимого, всхлипнула Ева.

— Я надеялась, что ей хватит ума и терпения обойтись без рукоприкладства. Хотя бы в первые дни, — досадливо проговорила Ефросинья, продолжая творить волшебство, поддерживавшее силы раненого. — Теперь вижу, что медлить нельзя. Маша с Левой, о которых тебе писала Василиса, приедут из Санкт-Петербурга завтра во второй половине дня, и вы сразу вылетите в Наукоград.

— В Наукоград? —переспросила Ева.

— Рядом с ним расположен доступный твоим друзьям вход в Славь, — спокойно отозвалась Ефросинья.

Ева беспомощно захлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное и все еще надеясь, что ослышалась. Она, конечно, помнила основной сюжетный троп волшебной сказки, где тридевятое царство мыслится как иной мир, путешествие в который составляет неотъемлемую часть обрядов посвящения. И все же до сего дня она полагала, что и путь по тропе страха через темный лес, и шаманское восхождение на гору имеют символическое значение и с реальностью не коррелируют. Поэтому слова целительницы о том, что чугунные шапки, стальные посохи и железные башмаки имеют отнюдь не метафорический смысл, невольно ввели ее в ступор.