Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 82 – Оксана Токарева

Филипп тоже оказался облачен в нарядный кумачовый кафтан с драгоценными застежками и стоячим воротником из жесткой золотой парчи. Тонкий стан перетягивал кушак с жемчужными кистями.

— Ну здравствуй, Филипп, здравствуй, мой соколик! — радушно улыбнулась гостю или пленнику Карина. — Извини, что не спросила позволения, но другим путем отчаялась я тебя в гости зазвать.

— Это что за маскарад? — возмутился Филипп, разглядывая свой наряд и недоуменно косясь на собеседницу.

— Ах, ну да! — явно наслаждаясь ситуацией, рассмеялась Карина. — Я и забыла, что ты предпочитаешь тяжелые ритмы и мрачную эстетику. Мне она тоже по душе. Поэтому и думала поначалу, что мы с тобой без труда поладим.

Она сделала неуловимое движение, и помещение мигом преобразилось. Своды стали тяжелей и мрачней, сусальное золото уступило место паутине. Колонны оплели змеи и обвили колючие стебли сухого терна. Парчовый сарафан и кокошник Карины преобразились в черный дизайнерский комплект, состоящий из корсета, короткой кожаной куртки с шипами, обтягивающих штанов и высоких сапог на платформе. Перевернутая звезда, черное зеркало и другие ведьмовские амулеты заняли места готических аксессуаров на руках и на шее. Кумачовый кафтан Филиппа сменился более привычными черными кожаными штанами и косухой. Вот только сокол на майке оказался летающей навью с покрытыми слизью перьями, прорастающимииз пустого скелета.

— Я готику и блэк-металл не слушаю, — хмуро бросил Филипп.

— Извини, я в таких вещах не разбираюсь, — наклонившись через стол, игриво поправила его воротник Карина.

— Что это за место? — продолжил расспросы Филипп. — Где Ева и что с Кулешовым и Рябовым?

— Кулешов и Рябов — это, я так понимаю, те двое сопляков, которых ты так рьяно рванулся спасать, что даже штаны по дороге потерял? — уточнила Карина, снова заливаясь смехом, рассыпавшимся по хоромине звоном битого стекла. — Если честно, не имею понятия, и знать не хочу. А Ева, я так полагаю, хранит, как верная соколица, проклятое перо и рыдает над твоим хотя не бездыханным, но бесчувственным телом. Да, мой касатик, — продолжила Карина, явно наслаждаясь выражением недоумения на лице Филиппа. — Ты сейчас лежишь в коме. Из-за упрямства этой девчонки и интриг одной несносной русалки и ее мужа-предателя ты застрял между мирами. Твое тело осталось там, а то, что вы зовете душой, полностью в моей власти. И только от тебя зависит, сумеют ли они соединиться.

— Почему я должен вам верить? — нахмурился Филипп.

Он попытался подняться из-за стола, но это у него почему-то не получилось.

— А какой у тебя выбор? — торжествующе опираясь на стол, нависла над ним Карина. — К тому же не надо так переживать. Я не предлагаю тебе ничего противозаконного. Ты просто должен забрать у двух бессовестных братьев-ящеров наковальню своих предков, принадлежащую тебе по праву.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сложил руки на груди Филипп, заслоняя дохлую птицу. — Я не знаю никаких братьев-ящеров.

— Про братьев и русалку — отдельный разговор, — теряя терпение, принялась нервно постукивать ногтями по столешнице Карина. — А насчет наковальни не отпирайся, я знаю, что ты наводил справки.

— Почему вы считаете, что я стану вам помогать? — нахмурился Филипп.

— Ты из комы выйти хочешь?

— Да пошли вы все!