Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 53 – Оксана Токарева

Они почти добрались до перелаза, когда нарушаемую лишь заунывной песней сыча, пиликаньем цикад и негромким хором лягушек тишину ночи прорезал отчаянный и, судя по всему, детский крик.

— Твою же дивизию!! — выругалсяВадик, припуская напролом через кусты. — Кому там в корпусах не спится?!

— Кажется, кто-то из наших! — всполошились девочки-практикантки, устремляясь вслед за ним.

— Только нам этого не хватало! — беспорядочно размахивая телефоном с фонариком в попытке что-нибудь рассмотреть в почти непроглядной тьме, пробормотала Дина.

Крик повторился, и с места сорвались уже все, включая Филиппа. Ева слегка замешкалась, выпутывая из переплетения ветвей длинную кудрявую прядь. Не просто так Ксюша и биологи из Наукограда настаивали на том, чтобы во время прогулок по лесу волосы были прибраны, а голова прикрыта. Когда же она освободилась, оказалось, что рядом никого нет. А тут еще и фонарик на разрядившемся телефоне погас. С вечера она в тревоге за Филиппа забыла поставить на зарядку, да еще и во время фестиваля снимала видео.

Внезапно она почувствовала чье-то враждебное присутствие, и раньше, чем она сумела что-то понять или позвать на помощь, чьи-то могучие жесткие руки сгребли ее в охапку, одновременно зажимая рот и обыскивая.

Хотя Ева от ужаса впала в первый момент в ступор, уже через миг, когда здоровенная волосатая и жесткая, как копыто, лапища, полезла к ней под кофту, принялась что было сил отбиваться. В какой-то момент ей даже повезло ощутимо укусить руку, зажимавшую рот, и подать наполовину задушенный сигнал о помощи.

К счастью, и этого хватило. Буквально через миг на голову обидчика спикировал гневно клекочущий сокол, метя когтями прямо в глаз. Следом за ним из темноты вывалились Вадик, Дина с телефоном и Ксюша, вооруженная не то толстой веткой, не то куском арматуры.

Пока похититель, при ближайшем рассмотрении оказавшийся телохранителем Карины Ищеевой, выпустив Еву, пытался отодрать от себя сокола, Ксюша, не теряя времени, саданула его своим грозным оружием под колени, а Вадик вмазал по скуле. Могучий охранник, который хоть и пошатнулся, но удержался на ногах, дал ему сдачи, оттолкнул попытавшуюся его атаковать еще раз воительницу Ксюшу, а потом бросился бежать, преследуемый соколом.

Ева в изнеможении опустилась на землю, хватая ртом воздух. Ее в который раз за сегодняшний день колотил озноб, будто из теплой комнаты ее выбросили нагишом на мороз. Зуб на зуб не попадал, по спине бежали ледяные муравьи. Слезы душили, подступая к горлу твердым соленымкомом, но выхода не находили. Хотелось только выть от обиды, а лучше залезть под душ и смыть с себя прикосновения грязных бесцеремонных рук. Можно даже с кожей.

— Ты цела? — потирая ушибленные места, критически осмотрела подругу Ксюша.

Ева не смогла ответить, рассеянно наблюдая за девочками-практикантками, которые достаточно бестолково, мешая друг другу, хлопотали над Вадиком, пытаясь остановить льющуюся из рассаженной губы кровь и вправить свернутую челюсть. Вроде бы в колледже они сдавали экзамен по медицине. Дина критически наблюдала за их действиями, подсвечивая фонариком.

— Ева, как ты?

По склону, натягивая на ходу майку и застегивая ремень, поднимался всклокоченный, запыхавшийся Филипп.

На скуле у него красовался синяк, в волосах застряли птичьи перья. Увидев любимого, Ева почти непроизвольно потянулась к груди, и тут же отдернула руку, не имея силы не то что закричать, а просто вздохнуть, точно во время паралича гортани.