Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 51 – Оксана Токарева

Наиболее колоритными и запоминающимися получились посвященное Австралии выступление второго отряда с соло Вадика на диджериду и бразильская босса-нова. Ника Короткова с благословления Евы все-такиуломала Филиппа станцевать вместе с ними.

— Ну ведь Вадим Ильич и Дина Александровна со своими воспитанниками участвуют! — обосновала свою просьбу Ника, едва ли не с обидой глядя на спортивную, но совершенно непластичную вожатую их отряда Марину.

Когда Филипп закружился по сцене, превращая прекрасно отрепетированный, но все равно достаточно скованный танец в ликующее славословие живительным лучам солнца и плодородной силе земли, Ева едва усидела за пультом звукорежиссера, непроизвольно подхватывая припев. Хотелось петь, танцевать и радоваться жизни и близости любимого. Душный пыльный зал наполнился ароматами моря, тропических цветов и кофе.

И только острая льдинка, коснувшаяся ее груди возле заветного пера, заставила ее насторожиться, оглядываясь по сторонам. Показалось, что в дверном проеме среди восторженных сотрудников пищеблока и кастелянш, которые тоже пришли посмотреть номера фестиваля, стоит Карина Ищеева. Но через миг наваждение рассеялось, а тень в фисташковом костюме обернулась сделанным из бумаги китайским драконом, которого выносили на сцену исполнители следующего номера.

— Ну вы, ребята, и отжигали! — помогая коллегам складывать реквизит и разбирать оборудование, искренне восхищалась Ксюша. — Круче, чем на рок-фестивале. Попсовых звезд с телеэкрана я бы к вам и не разогрев не позвала! Даже цаца с яхты оценила.

— Какая цаца? — переспросила Ева, чуть не выронив ноутбук.

— Да эта наша новая владычица Морская, госпожа Ищеева.

— Она здесь была? — нахмурился Филипп, перехватывая у Евы гаджет и ободряюще пожимая ее руку.

— Да потусила слегка, твой номер заценила и ливнула, — пожала плечами Ксюша.

Ева почувствовала злость. Похоже, Карина, хуже завистливых сестер из сказки, шпионила за ней и Филиппом. Норовила прошмыгнуть сеющей раздор черной кошкой, методично рассыпала осколки битых зеркал и раскладывала банановую кожуру. Высматривала, пытаясь добраться до заветного перышка, приникавшего к Евиной груди с такой же нежностью, с какой легла на плечо ладонь Филиппа.

Балобанов тоже выглядел сердитым и встревоженным и уже, кажется, безнадежно испортил один из штекеров, случайно оказавшийся у него в ладони.

— Вы чего это такие кислые? — с подозрением глянула Дина.

— Сейчас мы их полечим! — пообещал Вадик, вытаскивая откуда-тоиз вороха коробок бутылку «Белой лошади». — Половина смены прошла, фестиваль мы провели. Дети пищат от восторга, родители довольны. Есть повод отметить.

— Только бы комары не сожрали, — хмыкнула Ксюша.

Остаток вечера, уложив детей спать, они провели у костра с гитарой и диджериду в качестве талисмана фестиваля. Девчонки-практикантки принесли бутерброды со шпротами и лимоном, Ева с Ксюшей измыслили подобие брускетт, намазав крекеры паштетом и полив сверху брусничным джемом. Виски закончился быстро, и что потом плескалось в пластиковых стаканчиках, разбавленное колой, Ева не спрашивала.

Пила она осторожно, но хмелела без вина, сидя рядом с Филиппом, ощущая на плечах успокаивающую тяжесть его руки, чувствуя во всем теле легкость и умиротворение, и не желая больше думать о кознях, которые в своем особняке изобретала отделенная от лагеря Окой Карина Ищеева.