Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 49 – Оксана Токарева

— Она вспомнила, что в кузне деда Семена находились заветные молот с наковальней, и я даже знаю, о чем идет речь, — почти успокоившись, пояснил тот. — Насчет судьбы наковальни ничего не скажу, а кузнечный молот, который передавался из поколения в поколение не знаю сколько лет или даже столетий, забрал один из младших внуков деда Семенадядя Миша.

— И где они сейчас? В смысле этот твой дядя и семейный молот? — посторонившись, чтобы пропустить шагающих парами к жилым корпусам малышей, в волнении спросила Ева.

— Дядя Миша живет в Москве и все еще занимается кузнечным делом, — как о чем-то не имеющем особого значения поведал Филипп. — Он член федерации оружейников. Делает сабли, мечи и кинжалы, берет заказы от коллекционеров, работает для реконструкторов. Мы обычно, если с родителями приезжали в столицу, всегда у него останавливались. Когда прошлым летом к нему заходил, он вроде как шутил, что кует «меч-кладенец Хозяина Нави бороть».

— И как? Выковал? — поинтересовалась Ксюша.

Филипп только плечами пожал.

— Я не спрашивал.

— А ты можешь связаться с ним и спросить насчет наковальни? — с надеждой глянула на него Ева.

Она, конечно, пока не понимала, зачем Карине Ищеевой могло понадобиться это наследие Финистов, тем более что сказки и легенды о вещей птице никаких подсказок не давали. С другой стороны, по народным верованиям даже деревенские ковали из-за связи с огненной стихией считались, как и мельники, колдунами. А образ кузнеца в мифологии разных народов стал таким же устойчивым архетипом, как и культурный герой.

— Не могу пока дозвониться, — развел руками Филипп. — Видимо, куда-то с реконами или археологами уехал. С ним такое и раньше бывало. Как только выйдет на связь, узнаю.

Ева досадливо поморщилась. И почему все так неудачно совпало? Все те, кто могли бы дать дельный совет в области творящейся вокруг лагеря мистики или даже бесовщины, находятся вне зоны доступа. А что если Карина это тоже знает и потому форсирует события?

Попрощавшись с Ксюшей, которая ушла к своим экологам, Ева с Филиппом поднялись в клуб. С минуты на минуту они ожидали участников фестиваля Дружбы народов для последней репетиции и доводки видеоряда и текста песен.

Оказавшись наедине с Евой в полумраке кулис, Филипп бережно привлек ее к себе.

— Спасибо, что не поверила навету, — прошептал он, обжигая дыханием ее ухо и осторожно обнимая губами мочку с маленькой сережкой-гвоздиком.

— Папа учил меня распознавать фейки, — серьезно ответила Ева, но в следующий момент, почувствовав, как пережитый в особняке Ищеевой стресс накрывает ее ледяным крошевом озноба, и опасаясь, что осколки вновь обернутсяпанцирем, прижалась к Филиппу, ища у него защиты.

— Все будет хорошо! — пообещал он, с жаром обнимая и целуя сначала в макушку, потом добираясь до губ. — Я с утра немного пощупал систему безопасности Фонда Экологических исследований. Думаю, я сумею подобрать прогу, чтобы незаметно проникнуть на сервер.

— Ты там осторожнее! — взмолилась Ева.

Не сказать, что слова о попытке взлома внутренней сети империи Бессмертного-Ищеевой ее так уж успокоили, но рядом с Филиппом она ощущала уверенность. Лед таял, обращаясь в слезы, мигом испарявшиеся в жаре поцелуев. Одинаково привычные и к клавиатуре компьютера, и к железу мотора пальцы бережно перебирали ее волосы, напоминая солнечные лучи, ласкавшие за окном кроны деревьев. Под майкой с соколом билось горячее сердце, разгоняя по жилам магию вещих птиц.