Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 31 – Оксана Токарева

— Почему меня не разбудили? — снимая повязку и проводя первичный осмотр пострадавшего, ворчала фельдшер тетя Зина, усталая немолодая женщина, согласившаяся на работу в лагере из-за внучки.

— Мы действовали по инструкции по оказанию первой помощи, — пожала плечами Ксюша. — Что-то не так?

— Да нет, все верно.

Еще раз осмотрев ожог и поменяв повязку, тетя Зина рекомендовала Филиппу калорийное питание и покой хотя бы в течение пары дней. Еве, которая вызвалась принести пострадавшему завтрак, разрешили с ним остаться. Благо вместо утренних занятий детей загнали в актовый зал на лекцию по технике безопасности и правилам поведения во время грозы, которую спешно организовали Ксюша и Николай Федорович.

Придя в палату с тарелкой горячей каши, кружкой кофе и бутербродом с двойной ветчиной, Ева застала Филиппа за просмотром трансляции, поставленной наповтор. Вид у него при этом был куда несчастнее, нежели после пробуждения или даже обморока.

— Что не так? — поинтересовалась Ева, сервируя завтрак на тумбочке. — Спина снова болит?

— Терпимо, — отозвался Филипп, откладывая телефон и берясь за ложку. — Просто я думал, что все это мне приснилось.

— И в этом сне ты смотрел на мир с высоты птичьего полета, а вместо рук имел крылья, — догадалась Ева.

— Откуда ты знаешь? — от неожиданности Филипп так и застыл, не донеся ложку до рта.

— Потому что ко мне на окно уже какую ночь прилетает сокол, пояснила Ева, пододвигая к нему тарелку с кашей. — А несколько дней назад ты стоял в моей комнате и смотрел на меня, пока я спала, а потом обернулся соколом и улетел.

Филипп вместо ответа густо покраснел, но отпираться не стал.

— Но ведь так не бывает! — попытался он ухватиться за безвозвратно ускользающую привычную картину мира.

— Почему же ты меня узнал? — вспоминая историю на биологическом стационаре, проникновенно глянула на него Ева.

Она все-таки уговорила его поесть, а потом, следуя рекомендациям медработника, уложила в постель и лишь тогда согласилась выслушать.

— Я уже больше десяти лет вижу такие сны, — собравшись с духом, начал Филипп. — Объемные, цветные, с погружением куда более полным, чем в компьютерной игре от первого лица или даже очках виртуальной реальности. Поскольку я испытываю все ощущения и чувствую запахи и даже вкусы, когда мой аватар охотится. Мясо птиц и в самом деле нежнее и мягче мяса грызунов, — со смущенным видом поделился он. — Я пробовал, когда мы ходили с отцом на охоту.

Любуясь, как солнечный луч пробирается по загорелой мускулистой руке, которая в любой момент могла преобразиться в крыло, Ева с умилением подумала о том, что с таким добытчиком семья нигде не пропадет.

— Родители знают? — осторожно спросила она.

Филипп неопределенно хмыкнул, устраиваясь на боку так, чтобы не травмировать обожженную спину.

— Пришлось рассказать, когда начал по ночам ходить.

«А периодически и улетать в окошко», — подумала Ева, понимая, что Филипп, похоже, переживал все тяготы шаманской болезни.

Она по этой теме писала реферат, да и отец как-то делал репортаж и даже встречался с одним якутским ойуном, но посвящения, конечно, не проходил. Сопоставляя рассказы отца и своинедавние впечатления, Ева предположила, что Филипп полностью менял обличье только в крайних случаях, например, когда речь шла о спасении человеческой жизни и время исчислялось мгновениями. А в снах действовал тот самый аватар, сравнимый с духом-помощником шамана.