Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 34 – Оксана Токарева

— Я не буду ей отвечать! — с трудом отрываясь от Евы, воскликнул в досаде сердитый, всклокоченный Филипп.

— Это вызовет подозрения, — осторожно принимая сидячее положение и поправляя одежду, хотя организм требовал продолжения, заметила Ева. — А в нынешней ситуации надо выиграть время и понаблюдать. Лучше сделать вид, что ты ни о чем не догадываешься.

— Но я не хочу сейчас с ней встречаться! — запротестовал Филипп, беря телефон с таким видом, будто из экрана могла выскочить мамба или гадюка.

Впрочем, почти так оно и было.

— И не надо пока, — успокоила его Ева. — У тебя есть законный повод на несколько дней отложить встречу. А там что-нибудь придумаем. Или хотя бы информацию соберем.

— И что мне сказать?

— Объяснить все как есть. Думаю, трансляцию она уже видела.

И точно. Едва Филипп принял вызов, из включенного на громкую связь динамика раздался взволнованный женский голос, в котором слышались покровительственные барские интонации, знакомые Еве по многочисленным интервью бизнес-леди.

— Что у вас там происходит? Репортаж о вашем лагере в новостях одного из центральных каналов. Показали трансляцию с крыши, говорят, в детей попала молния. Надеюсь, никто не пострадал.

Ева в смятении потянулась к своему смартфону, чтобы убедиться, что Карина Ищеева не врет… и обнаружила в истории не менее десятка пропущенных звонков от родителей. Только сейчас она вспомнила, что со вчерашнего вечера так и не отключила беззвучный режим. А папа всегда смотрел новости.

— Они сильно преувеличивают, — проглядев репортаж, растерянно глянул на Еву не ожидавший такого поворота Филипп. — Все дети целы. Даже те, кто вел трансляцию.

— Но там сказали, что инцидентом заинтересовались правоохранительные органы, — продолжала Карина. — Вот я и подумала, что все серьезно. Если будут какие-то проблемы, я готова посодействовать.

— Что это было? — суше, чем следовало, поблагодарив Карину, нажал на отбой Филипп.

Мышцы на его руках напряглись, готовые преобразиться в могучие крылья, между бровей залегла упрямая складка, на скулах играли желваки.

— Пока не знаю, — отозвалась Ева, соображая, что предпринять. — Либо намек, либо уже наезд.

Она все-таки перезвонила отцу, запоздало извинившись за выключенный звук.

— Я просто испугаласьгрозы и спать решила пораньше лечь, — пояснила она, погрозив Филиппу, который слишком уж громко фыркнул у нее над ухом.

— Понятно, с чьей подачи сюжет оказался в новостях, — озабоченно проговорил папа, едва она изложила суть дела. — Раздуть из мухи слона, выполняя чей-то заказ, у нас умеют. И даже повод не нужен. Сам проходил. Надо будет связаться с Андреем Мудрицким и Михаилом Шатуновым. Думаю, их это заинтересует. Заодно узнаю, нет ли у Ищеевой на Мещере каких-то проектов. Я слышал, что в окрестностях вашего лагеря планируется масштабное коттеджное строительство. Уж не причастна ли к этому дочка Константина Щаславовича?

— Час от часу не легче, — покачал головой Филипп. — То-то Татьяна Ивановна в последнее время такая нервная и даже слышать не хочет о каком-то ремонте и замене стационарного оборудования.

Ева кивнула. А она-то радовалась, что слабо развитая инфраструктура стала охранной грамотой для здешних заповедных мест.

— Но лагерь-то за что?

Филипп страдальчески заломил черные изысканной формы брови.