Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 33 – Оксана Токарева

Ева пожала плечами. Зачем понадобился мальчик с шаманскими задатками могущественному аффинажному королю, она сказать, конечно, не могла. С другой стороны, далеко не все кудесники умеют принимать облик своего тотема.

— И получается, Карина Ищеева тоже все подстроила? — пытаясь связать воедино цепь разворачивающихся вокруг него событий, нахмурился Филипп. — Я еще понять не мог, зачем кому-то понадобилось сбивать настройки круиз-контроля яхты.

— Думаю, она это сделала специально, хотя не знаю, могла ли обратно вернуть, — сухо заметила Ева. — Она по образованию вообще-то, как и родители, эколог и экономист. — «И могущественная ведьма», — добавила она про себя.

— Возможно, Карина хочет с тобой поквитаться из-за причастности твоего отца к гибели ее матери! — предположила Ева, вспоминая относящуюся еще к Первой Кавказской историю, в которую оказались вовлечены Артем Балобанов и Михаил Шатунов.

— Ну да, — вспомнил Филипп. — Я действительно забыл, чтоее мать — Елена Ищеева, которая в той вайнахской башне хотела провести какой-то ритуал с человеческими жертвоприношениями. Отец не любил об этом говорить. И как я мог во второй раз так бездарно попасться? — скривился он.

«Как сокол-балобан в силки», — подумала Ева.

— В моей семье просмотр новостей — это часть работы, к которой меня подключали, когда отцу не хватало времени, — примирительно пояснила Ева, вспоминая свой вчерашний мониторинг.

Собранное досье им еще могло пригодиться.

— То есть, ты на меня больше не сердишься? — из-под длинной растрепанной челки виновато глянул на нее Филипп, придвигаясь вплотную, хотя Ева и так уже почти касалась плечом его обнаженной груди. — Я даже не подумал, что деловая встреча с другой женщиной может тебя задеть. Впрочем, согласен, не каждый день нас, простых прогеров, дочки олигархов приглашают покопаться в программе круиз-контроля.

— Ну я тоже себя не самым лучшим образом повела, — улыбнулась в ответ Ева. — Сразу непонятно что надумала. Хорошо еще, не устроила сцену ревности.

— Я бы хотел на это глянуть, — обезоруживающе улыбнулся Филипп. — Говорят, ревнует — значит любит.

Ева опять не поняла, как оказалась в его объятьях и почему, когда его губы приблизились к ее губам, даже не подумала отстраниться, хотя в любой момент могла войти медсестра или та же Ксюша. На этот раз поцелуй продолжался значительно дольше и показался Еве куда слаще, принеся запах трав, меда и земляники. Вполне насладившись ее губами, Филипп, перешел на шею, коснулся мочек ушей, в это время его руки сначала оказались под кофточкой где-то в районе груди, потом легонько толкнули Еву на подушку. Может быть, стоило его одернуть, но Еве так не хотелось убирать руки, перебиравшие его волосы, наслаждавшиеся упругостью мышц на плечах и груди.

Спину она не трогала, помня о повязке. Впрочем, ясен сокол, кажется, забыл и про ожог, и про недавний обморок. С другой стороны, с постелью сейчас соприкасалась только ее спина, а кофточка с юбкой и белье выглядели совсем ненадежной преградой. И трудно сказать, чем бы на этот раз все закончилось, но тут у Филиппа зазвонил телефон. Под грохот металла на экране высветился номер Карины Ищеевой, записанной как «Карина с яхты».