Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 28 – Оксана Токарева

— Так он в состоянии шока после попадания молнии, наверное, находился, — предположила Ева, хотя догадывалась об истинных причинах.

Впрочем, про загадочные превращения их общего знакомого Ксюше она говорить не стала. Материалистка-подруга видела все иначе. Хотя налетевшего на злополучных стримеров клекочущего сокола запечатлела даже камера Севы Кулешова в последний момент трансляции. Они с Ксюшей успели просмотреть запись, пока пили чай еще до появления Филиппа, когда пытались понять, что же произошло и куда так резко подевался Балобанов.

Хотя Филипп спал настолько крепко, что пушкой не разбудишь, наводя порядок, старались не шуметь. Аккуратно вытащили из шкафа распялки, на которых вывесили мокрые дождевики и косухи. Потом занялись остальной одеждой. Грязные джинсы и платье решили постирать, предварительно сполоснув пропитавшиеся потом майки и белье.

Выжимая футболку с соколом, Ева припомнила, что на биологическом стационаре, когда незадолго до ее рождения отец там снимал огненный шторм, произошел похожий странный случай. Гостивший у биологов Михаил Шатунов, по словам дяди Андрея Мудрицкого, тоже помчался кого-то спасать из огня и зачем-то сбросил одежду. Но на полдороге встретил вышедшего из горящей тайги медведя. Однако сторож Кузьмич за стопочкой спирта как-то признался, что видел там не только хозяина леса, а еще и гигантского крылатого змея. А потом чудовище рассыпалось в прах, а на месте медведя оказался столичный гость Михаил.

И еще Ева, вспомнив стационар, подумала, что по странному совпадению история с крымской жужелицей произошла вскоре после ее первой встречи с соколом-балобаном.

Покончив с постирушкой и каким-то образом все развесив, они с Ксюшей еще раз убедились, что Филиппу не стало хуже, и, кое-как вдвоем разместившись на оставшейся свободной единственной кровати, легли спать. Ева ожидала от подруги привычных колкостей о том, что в сложившейся ситуации ей подошло бы другое соседство. Но Ксения то ли просто устала, то ли решила, что им всем, и в первую очередьФилиппу, сейчас нужен отдых.

Несмотря на усталость, а может быть, из-за нее, спала Ева плохо, то и дело просыпаясь и прислушиваясь к дыханию Филиппа, невольно вспоминая прикосновения к его коже. На рассвете ей приснился кошмар. Балобанов, снова нагой, но на этот раз окровавленный и, кажется, почти бездыханный, лежал возле нее на песчаной полосе пляжа около реки, по которой в сторону коттеджного поселка удалялась знакомая яхта. Ева в ужасе проснулась, не слыша ставшего за последние дни привычным шума крыльев. На этот раз Балобанов никуда не улетал. Лежал, сбросив одеяло, на кровати ничком, трогательно и беззащитно обнимая подушку.

Ева встала, стараясь не потревожить Ксюшу, проверила повязку на спине их нежданного пациента и, прежде чем стыдливо накрыть его хотя бы до пояса простыней, какое-то время любовалась рельефом тренированных мышц, заметных даже в состоянии покоя. Плечевому поясу, кстати, Филипп, уделял куда больше внимания, нежели ногам, и это выглядело странным, учитывая, насколько хорошо он танцевал. Но лишь на первый взгляд, вспоминая про умения летуна. И какая же чушь в голову лезет!

Ева, которой снова не хотелось спать, взяла с тумбочки зарядившийся телефон и кое-как устроилась рядом с захватившей в ее отсутствие всю кровать Ксюшей. Исподволь поглядывая на завернувшегося в простыню Филиппа, она внимательно прочитала вчерашние три сотни сообщений, в которых Балобанов пытался объясниться, даже сделал репост своей переписки с Кариной Ищеевой.