Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 154 – Оксана Токарева

Хотя Ева вся подобралась, готовая в любой миг рвануться вперед, она оценила артистизм подруги. Ксюше явно следовало поступать на актерский. Вот это называется перевоплощение.

— Что это? — недоуменно повел носом гамадрил.

— Золото! — уверенно припечатал одноглазый.

Остальные двое уже не слушали. Безносый с хорьком, оставив свои посты и лихо съехав вниз по бревну, выполнявшему функции пожарного шеста, осторожно подбирались к свинке.

Казалось, Ксюша их не замечает. Она продолжала рыть землю, отыскивать желуди и весело похрюкивать, радуясь добыче. При этом она незаметно отходилавсе дальше от дуба, уводя за собой стражников. Ева с замиранием сердца следила за ней, переживая, что же произойдет, если отчаянную подругу все-таки настигнут. Конечно, Ксюша благополучно сбежала от всадника, но дозорные выглядели не менее опасными.

— Держи ее! Уходит! — во всю мочь завопил одноглазый, опережая товарищей и бросаясь в погоню, когда Ксюша, сделав вид, что только заметила чужаков, отчаянно взвизгнула и пустилась наутек.

Хорек, гамадрил и безносый побежали следом, едва не увязнув в болоте. Калитку запереть они, конечно, забыли. Ева времени не теряла, понимая, что далеко они не уйдут, тем более что Баська нетерпеливо шелестел в траве. Следом за провожатым она проскользнула в калитку и побежала по гати, надеясь уйти достаточно далеко до того, как стражники опомнятся и вернутся. Следом неслись голоса дозорных, преследовавших свинку:

— Смотри, уходит!

— Зачем, куда?

— Я ее вижу!

— Поднажмите, братаны, я ее почти догнал!

— Ушла, зараза, так ее растак!

Услышав похабную брань, полную искренней досады, Ева с облегчением выдохнула и ускорила шаг, пока голоса стражников не истаяли в болотной мгле. Первую заставу она миновала. Остались еще две.

Солнце достигло полуденной черты, но к закату клониться не спешило, словно специально растягивая день этого странного пути.

На второй заставе все повторилось. Разве что декорации и эпоха слегка изменились. Лесную дорогу перегораживал окруженный насыпью редут с пушкой или пищалью. Стражников оказалось уже полдюжины. И вид они имели еще более омерзительный, хотя красовались меховыми шапками с аграфами, подпоясанными кушаками кафтанами с откидными рукавами, шлемами с козырьками и литыми нагрудниками. У двоих или троих, хотя лошадей Ева не приметила, снаряжение дополняла сложная конструкция из полуистлевших перьев.

Ксюша, как и обещала, предстала овечкой с округлыми боками и таким мягким золотым руном, что даже хотелось спросить марку ее шампуня и кондиционера. Ева, впрочем, стояла молча на этот раз в тени раскидистого высокого бука, терпеливо поджидая, пока мирно щипавшая траву овечка не разовьет крейсерскую скорость, увлекая за собой стражников.

Когда обиженный, хотя и не такой уж далекий от истины вопль: «Ах ты, курва, ах ты, пся крев» стих вдалеке, солнце продолжало отмечать время серединыдня.

Третья застава выглядела настоящим блокпостом, если не укрепрайоном. Ощерившиеся пулеметами бетонные доты, рассчитанные на попадание тактических ракет, охраняли узкую тропу на дне распадка или ущелья. Густой широколиственный лес незаметно сменила простиравшаяся до самых гор полностью открытая для обзора голая степь или, скорее, тундра со скудной каменистой почвой, неспособной толком прокормить даже упорные лишайники и мхи. При этом дозорные, прогуливавшиеся вдоль бетонных блоков или занявшие позиции в дотах, смотрели в оба.