Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 151 – Оксана Токарева

Потом Еве показалось, что эти приветливо и дружелюбно махавшие ей елки и осины она уже где-то сегодня видела, а, возможно, и не один раз, да и лес выглядел уж нарочито сусальным и праздничным даже для Слави. При этом, в отличие от берегов Молочной реки, вместо малины и ежевики тут росли черная бузина и волчья ягода, а под ногами то и дело попадались поганки и мухоморы, похожие на неприметных, но недобрых соглядатаев.

Что за наважденье? Не хватало только заблудиться! Неужели они ходят кругами или, еще чего хуже, попали в какую-нибудь ленту Мебиуса? Навь тут рядом, а Лева рассказывал, что там искажения времени и пространства случаются не так уж редко. И как из этой западни выбраться?

Ева прошла еще примерно с десяток шагов, и лес расступился, открывая взору не терем, но настоящий дворец в стиле Нарышкинского барокко с древнерусской белокаменной резьбой, итальянскими колоннадами и раковинами, объемными многоцветными изразцами, точно позаимствованными из Митрополичьих палат на Крутицком подворье, и сияющей на солнце крышей из цветной черепицы. Ну прямо как пряничный домик или те хоромы, в которых Карина встречала оказавшегося в ее власти Финиста-Филиппа.

Терем, который привиделся в самом первом сне, выглядел совершенно иначе, да и особняк на Мещере, показатель безупречного вкуса хозяйки, как и ее отец, предпочитавшей известные бренды, демонстрировал совершенно иные тенденции. Но кто знает, возможно, Славь диктует какие-то свои правила? Лева и Маша с Ксюшей не смогли по этому поводу ничего пояснить, поскольку в гостях у Карины еще не бывали.

Неужели цель долгого и непростого путиуже близка? Но в таком случае, где заставы, про которые шла речь, и почему Баська ведет уверенно куда-то мимо? А перо на груди трепещет и колется, как живая настырная птица, явно о чем-то предостерегая.

Едва Ева миновала манивший приветливо распахнутыми воротами дворец, напоследок полюбовавшись орнаментом резных пузатых колонн с причудливыми соцветиями маков, как морок на глазах начал распадаться. Рассыпалась трухой черепица, померкли и почернели изразцы, На месте величавых стен осталась оплетенная зловещим бородатым мхом груда камней, которая распадалась и рассыпалась на глазах, грозя раздавить.

Сначала Ева застыла в ужасе, потом сорвалась с места, не ведая, удастся ли убежать от настигающего ее камнепада. Успокаивающе поглаживающее грудь перо и совершенно невозмутимо перебиравший лапками Баська отрезвили, заставив просто отвернуться, даже не сильно ускоряя шаг. Как только Ева успокоилась, морок просто распался.

Другое дело, что лес тоже мигом преобразился, стал промозглым. В воздухе снова появились запахи гари и серы, а даль затянуло туманом. Ева брела почти что на ощупь, едва не врезаясь в деревья и опасаясь разминуться с Баськой, поскольку не видела дальше пальцев рук.

Туман тянул к ней свои влажные скользкие лапы, то ли скрывая что-то враждебное, то ли пугая пустотой. Когда лес полностью скрыла мгла, Еве уже начало казаться, что вокруг нее ничего нет, кроме этого густого, как разведенная побелка или клейстер, липкого холодного марева. Как же она пожалела о ветровке, подбирая подол рубахи, чтобы не промок. Промозглая сырость пронизывала ее насквозь, изматывала ознобом, парализовала волю.