Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 148 – Оксана Токарева

На возвышении посреди пещеры возле костра лежала белая волчица, отличавшаяся от сородичей размерами и смотревшая на утреннюю суету со снисходительностью многолетнего, если не сказать многовекового опыта. Ее золотые глаза горели, точно янтарь, пронизанный лучами восходящего солнца. В них отражалась вековая мудрость, но без равнодушной отрешенности созданий, переживших слишком много, чтобы сохранить способность сопереживать. Как и положено главе племени, древняя прародительница пеклась и о дозорных, и о непоседливых подростках, и о недавно появившихся на свет волчатах, многие из которых, подобно Ксюше, захотят уйти в людской мир, охраняя от нави уже его.

Вернувшиеся из дозора воины подходили к ней, не скрывая робости, и, получив разрешение, докладывали обстановку на границе, рассказывали об отличившихся в дозоре. Молодые матери, впервые покинувшие гнездо, с волнением и трепетом показывали свои выводки. Бабушка-волчица обнюхивала праправнуков и снисходительно кивала. Четверо чуть менее крупных волков, но такого размера, что могли бы потягаться с медведем или заменить коня, лежали подле нее,но чуть ниже. Похоже, среди них был и запечатленный Васнецовым сказочный Серый Волк, дедушка Ксюши.

Сейчас этот достойный представитель волчьего племени о чем-то общался с внучкой. Маша и Лева расположились чуть в стороне на одном из топчанов среди играющих малышей. Ева решила к ним присоединиться.

— Как самочувствие? — осторожно поинтересовался Лева, освобождая место на топчане.

— Выспалась? — уточнила Маша, протягивая миску с похлебкой.

Ева вздохнула и, утолив первый голод, пересказала события, которые видела во сне.

— Во Балобанов дает, — восторженно покачала головой Ксюша. — Не выходя из комы, взломать систему безопасности Фонда экологических исследований!

— Жалко, что за свою храбрость и смекалку ему приходится так жестоко расплачиваться, — сочувственно глянула на Еву Маша.

— Карина догадывается о том, что я попытаюсь спасти Филиппа, — призналась Ева. — И велела слугам смотреть в оба.

— И ты, ведая о том, что враги готовят тебе западню, чтобы захватить в плен, держать взаперти, запугивать и даже мучить, намереваешься одна и без оружия продолжать путь? Ты, надеюсь, помнишь о том, что твоим спутникам идти с тобой дальше нельзя?

Ева вздрогнула, ибо вопрос задала белая волчица. Поскольку ее речевой аппарат не предназначался для воспроизведения звуков человеческой речи, она общалась мысленно. Почему, интересно, Нелюб так не умел? Хотя от напоминания в ней пробудились все страхи, а горячая похлебка встала посреди пищевода, застыв ледяным комом, Ева постаралась взять себя в руки.

— Ну я же уже почти дошла, — умоляюще глянула она на прародительницу, опасаясь, что та велит ей поворачивать обратно. — Как-нибудь выпутаюсь. Кроме меня ведь никто не может вызволить Филиппа. Хотя оружие мне бы, наверное, не помешало.

— У тебя оно есть, — величаво кивнула, видимо, удовлетворенная ее ответом волчица. — Когда дойдешь до бездны отчаяния, перо в твоих руках превратится в огненный меч. А что до застав, то их миновать тебе поможет моя правнучка.

— Ну что, внученька! Помнишь еще, чему я тебя учил, или, живя среди людей, все ведовство мое растеряла?

В человеческом облике Серый Волк оказался кряжистым мужчиной средних лет с пепельными, умело скрывавшими седину волосами, достаточно крупным, чутким, как у волка, носом и зелеными глазами, смотревшими с доброй хитрецой.