Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 137 – Оксана Токарева

Когда Ева вышла к Почайне, уже начало смеркаться. Поскольку небо по-прежнему укрывали тяжелые тучи, сумерки в этой части Слави наступали раньше, будто солнце обходило здешние места стороной. Глядя с обрывистого высокого берега на закручивающийся водоворотами между камней неукротимо бурлящий поток, Ева в растерянности размышляла о том, как попасть на ту сторону. Упавший с обрыва камень Почайна протащила на поверхности несколько сотен метров, прежде чем позволить ему найти упокоение на дне.

Конечно, Лева что-то говорил про брод, и Баська, похоже, целенаправленно вел ее именно туда. Но Ева во время каникул под Наукоградом как-то раз пыталась перейти один из притоков Елени на перекатах, и примерно представляла, какая ей непростая предстоит задача.

И в это время к грохоту реки и старческому скрипу деревьев прибавилось цоканье копыт. Ева замерла, озираясь. Неужели всадники все-таки ее настигли?Почему Лева решил, что пришельцы из Нави появляются лишь единожды? А что, если они явились по ее душу все четверо? Хотя, судя по дробному одиночному перестуку, на это непохоже.

— Девица красная, куда путь держишь? Дело пытаешь, аль от дела лытаешь?

Услышав перекрывающий шум реки звук раскатистого, напоминающего конское ржание, но все же человеческого голоса, Ева замерла от неожиданности и закрутила головой, пытаясь определить направление, откуда он исходил. Звук цокота копыт ей не почудился. Другое дело, что их обладателя не стоило причислять к наездникам даже с натяжкой. По противоположному берегу реки, картинно приосанившись и выделывая копытами замысловатые элементы конкура, лихо гарцевал самый настоящий кентавр, точно сошедший с иллюстраций мифов Древней Греции.

Мускулистый обнаженный мужской торс с крепкими руками и кудрявой чернобородой головой ниже пупка и наружной косой мышцы живота переходил в туловище коня. Позвоночник на спине продолжался лошадиным хребтом, к которому крепились дополнительные ребра и копыта. Шоколадного цвета шерсть лоснилась, белые крупные пятна по размеру и форме напоминали самые настоящие яблоки. За спиной болтались колчан и лук, свободные руки приветственно махали.

— Полкан, дружище, ты только погляди, какая красавица! — неведомо к кому обращаясь, продолжал кентавр. — Идет куда-то совсем одна. И нас не слышит.

Он раскатисто заржал, привлекая внимание, потом вновь перешел на человеческую речь:

— Девица красная, краса ненаглядная! За какой надобностью по берегу Почайны идешь?

Ева попыталась сделать вид, что не расслышала и, стараясь не глядеть за реку, лишь ускорила шаг, едва поспевая за торопившимся к броду Баськой. Но кентавр, вернее, как он сам себя называл, Полкан, точно одержимый идеей познакомиться алкаш, тоже поскакал в сторону брода, с легкостью преодолевая неровности рельефа.

Желая покрасоваться, или просто от чрезмерного возбуждения он то переходил с рыси на галоп, то шел иноходью, то двигался боком, красиво переставляя копыта. Временами он вставал на дыбы или вскидывал круп, продолжая разговаривать с каким-то невидимым собеседником, возможно, находившимся внутри его черепной коробки.

— Полкаша, ну ты тоже считаешь, что она нас не услышала? — вопрошал он жалостливо. — А, может быть, она простоглухая. Вот беда-то, беда!

И тут же сам себя перебивал: