Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 136 – Оксана Токарева

Только в том месте, где пролегал путь всадника, гигантским мазутным пятном оставался дымящийся след черной гнилостной слизи, уходивший в сторону, противоположную от той, куда лежал путь Евы. По бокам его обрамляли, отсекая, не давая распространяться, две огненные борозды — следы от золотой сети, сплетенной Левой. Какой же невероятной силой обладал ее тихоня-провожатый, который постоянно держался в тени, по-рыцарски позволяя спутницам над собой подтрунивать?

Позавтракав вчерашней кашей и подкормив Баську, Ева начала собираться в дорогу, пытаясь рассчитать силы. Лева, конечно, велел оставить все как есть, но бросать вещи в таком неприятном месте рука не поднималась. Ее вещий спутник, конечно, оградил их лагерь охранными чарами, преодолеть которые не смог даже Нелюб. Но кто знает, насколько надежна защита и будет ли она действовать после ухода людей. Если их поклажа попадет к Карине, ведьма точно нападет на след.

На финальном этапе рисковать не хотелось. Тем более что один рюкзак Лева забрал с собой, а второй, с волшебными дарами, травами, Ксюшиными вещами и тем добром, которое она одолжила из своего туристического гардероба, Ева и так вчера целый день несла. Крупы оставалось на донышке, да и воды не больше половины бутылки. А палатка вместе с каркасом и ковриками весила почти как привычный со школьных лет портфель с книгами.

Ева забросала землей костер у палатки и огненную краду по периметру лагеря. Окружающий лес, конечно, выглядел гнилым и сырым, но она знала, как легко он мог вспыхнуть. Гибнуть в пожаре, который сама же устроила, совершенно не хотелось. Оставалось только навьючить поудобнее спереди и сзади рюкзаки и выдвигаться. Баська уже торопил. Его золотистая шкурка подхваченным ветром осенним листом мелькала в пожухлой бурой траве и среди недружелюбных камней курума.

Двигаться вперед с двумя рюкзаками оказалось не только тяжело, но и неудобно. Тем более что лес у лагеря опять обрывался сложенным здоровенными глыбами с острыми краями черным курумом, и приходилось все время смотреть под ноги, отыскивая хотя бы теоретически проходимый путь. Хорошо, что еще вчера Лева, пошутив про железный посох, срезал крепкую суковатую палку, на которую Ева теперь опиралась.

Не знавший устали Баська, конечно, подсказывал дорогу, но торопил, словно игривыйпитомец, забегая вперед и иногда исчезая между камней. Ева хотя и понимала, что с ним ничего не может случиться, но все равно беспокоилась и ускоряла шаг, рискуя сверзиться вместе со всем добром или подвернуть пускай и надежно зафиксированную в берцах лодыжку.

К тому же висящий на груди рюкзак сильно ограничивал угол обзора под ногами. Не говоря уже о том, что все дополнительные килограммы, которые она добровольно на себя навьючила, с каждым километром пути утяжелялись просто в геометрической прогрессии. Ева едва успевала отирать заливающий лицо пот, дыхание совсем сбилось, волосы растрепались и лезли в глаза. Следовало все-таки послушать Леву и бросить в лагере часть поклажи. Он знал, о чем говорил.

Хотя утром Ева надела свитер, размышляя о том, как бы не замерзнуть в пути, по дороге она не раз пожалела о своем опрометчивом решении. Хотя лес по-прежнему оставался стылым и зябким, а разгоряченного лица постоянно касались то клочья тумана, то мокрые листья в паутине, ходьба по пересеченной местности излечила даже нервную трясучку. На размышления и переживания просто не хватало сил. В какой-то момент Ева даже поймала себя на мысли, что не понимает, зачем и куда идет, полностью отдаваясь дороге. Вероятно, в этом отрешении, отбрасывании надуманных комплексов и проблем, отслаивании наносной шелухи и заключался смысл трех стальных посохов и нескольких пар железных сапог.