Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 135 – Оксана Токарева

— Оставайся на месте, — в коротких паузах между куплетами наигрыша приказал Лева. — Я его уведу… Когда рассветет, Баська выведет тебя к броду на Почайне… А там уже и до волчьего логова недалеко. Поклажу брось как есть. Потом разберемся.

Раньше, нежели Ева смогла что-то возразить, кудесник, продолжая играть, шагнул прочь из круга, двигаясь в сторону всадника осторожной поступью охотника, пытающегося забросить аркан. «Что он делает»? — в ужасе подумала Ева. Он же сгинет сейчас, поглощенный этой тьмой, точно звездолет, попавший в горизонт событий черной дыры. Почему-то на ум пришло именно такое сравнение.

Однако Лева вовсе не собирался не только погибать и пропадать, но и плясать под дудку всадника, посколькуимел свою. Впрочем, сейчас он уже не играл, а пел, вытягивая, словно из собственных жил, гортанную низкочастотную мелодию, на фоне которой драгоценной золотой канителью парил верхний подголосок. И из этих незримых нитей сплеталась прочная паутина, которую, сделав резкое точное движение рукой, Лева накинул на зачарованно слушавшего его пение всадника.

Тьма застонала, пытаясь освободиться. В воздухе запахло паленым. Потом попятилась и начала отступать. Лева продолжал пение, не ослабляя хватки. Шаг за шагом он уходил по мертвому лесу в сторону огненной реки. И вскоре звук его голоса стих вдалеке.

Глава 21. Полкан и Китоврас

До самого рассвета Ева просидела без сна. Она поддерживала огонь, но никак не могла согреться, словно лед Нави, который принес с собой всадник, имя которого и она, и ее провожатый так и не решились произнести, продолжал жидким азотом выжигать ее нутро.

Ночь подступала вплотную, тени за пределом костра угрожающе колыхались, выжидающе сворачивались в сотни змеиных клубков, заплетали ветви деревьев черной паутиной. Затянутые непроглядной мглой небеса над головой казались сплошной твердью гранита или обсидиана.

Сердце колотилось хрустальным шариком на ниточке или заводной канарейкой, прыгающей между ребер грудной клетки. В голове, перебивая все более или менее разумные размышления и идеи, словно заезженная пластинка, крутилась паническая мысль:

«Что делать? Я осталась совсем одна».

Малодушие подогревало почти детскую, не подкрепленную ничем надежду: «А может быть, Лева еще вернется? Почему бы его не подождать здесь».

При этом Ева понимала, что кудеснику понадобятся все его силы, чтобы удержать накинутую на всадника сеть и увести достаточно далеко. К тому же каждый миг промедления грозил новыми опасностями Филиппу. Она не спрашивала, как к нему попала флешка, кошачья шерсть говорила об этом слишком красноречиво. Другое дело, каким образом программист собирался ею воспользоваться.

Похоже, его сговорчивость оказалась уловкой. Он получил возможность вплотную подобраться к империи Карины и поэтому сделал вид, что принял игру, и тянул время. Каким образом он, находясь в тонких мирах, намеревался нужную информацию раздобыть и передать, Ева даже не пыталась представить. В конце концов, сны показывали ей не все, и это лишь усиливало ее тревогу.

Нет, конечно, она должна идти, она обязана добраться до своей цели. Перо давало ей шанс спасти Филиппа, и она не могла его упустить.

Тем временем небо, отказавшись от обсидиана и антрацита, приобрело оттенок аметиста, а потом померкло до сероватого дымчатого топаза. Тьма потихоньку начала рассеиваться, выпуская из плена теней отравленный дыханием Нави больной лес, очертания дальних гор и каменную реку очередного курума. На безлистных деревьях и жухлой траве неряшливыми клочьями висел туман, землю устилали сосновые иглы и прелые листья.