Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 123 – Оксана Токарева

У Евы сжалось сердце. Скорей бы уже добраться, скорей бы его оттуда вытащить! Почему приходится идти пешком, наматывая километры по этому бесконечному лесу, отчего она так быстро выбивается из сил? Если бы она могла разделить боль Филиппа! Однако уже в следующий миг щемящий водоворот нежности и сострадания смыла горячая лава жгучей ненависти.

На другом конце стола сидела Карина. Словно желая досадить Филиппу, дочь олигарха демонстративно наслаждалась трапезой. Умело и непринужденно орудуя бесконечной чередой ножей и вилок, она неторопливо переходила от одной закуски к другой, не забывая оставить место для жюльенов и горячего.

— Ну и что ты застыл как истукан? — смачно надкусывая хрустящую корочку фаршированной куропатки, насмешливоглянула она на Филиппа. — Никак не выберешь, с чего начать или руки отсохли? Если бы я хотела тебя отравить или опоить, сделала бы это еще тогда на яхте. Чем изображать тут из себя святого мученика, налил бы лучше даме вина!

Филипп, словно деревянный, повиновался, хотя бутылку держал явно с трудом. Потом все-таки решился и, выпив залпом стакан виноградного сока, принялся сразу за жаркое, изо всех сил себя одергивая, чтобы не есть слишком жадно и торопливо.

— Вот так-то лучше! — констатировала Карина. — Какой резон мне тебя голодом морить? Такими темпами ты не только молота не поднимешь, но даже экрана монитора не различишь.

— Я не стану на вас работать! — спешно проглотив целый кусок мяса, отозвался Филипп.

— Да я уж поняла, — вздохнула Карина, вяло ковыряясь ложкой в жюльене и из-под накрашенных ресниц поглядывая на пленника. — Хотя что ты на моего отца так взъелся? Он желал тебе только добра.

— Он хотел меня подставить! — сердито отламывая клешню краба, отозвался Филипп. — Участвовать в незаконном взломе!

— А с моего рабочего компьютера данные ты, хочешь сказать, похитил законно, — фыркнула Карина, пригубив вино и макая в мед Камамбер. — А уж если говорить о привороте, — продолжила она, прислушиваясь к каким-то невнятным шепоткам, доносившимся из коридора, — то это, скорее, хозяйка пера тебя околдовала. Кто она тебе, что ты даже в бреду о ней вспоминаешь?

— Она моя невеста! — откладывая в сторону вилку, веско проговорил Филипп.

— Серьезно? — рассмеялась ему в лицо Карина. — А сколько времени вы с ней знакомы? Неделю, две, три? Ты уж меня извини, но взрослые люди таких поспешных решений не принимают. Да и почему ты так в ней уверен? Думаешь, если ты здесь навсегда застрянешь, она вечно станет скорбеть и оплакивать тебя? Нет, я не спорю, погрустит пару месяцев для порядка, как печалятся по любимой собачке или коту. А потом заживет прежней жизнью. Разве что раз в пару лет навестит могилку. А там, глядишь, и встретит кого.

— Зачем вы мне все это говорите? — совсем сбитый с толку Филипп все-таки откинулся на спинку и зашипел, ругаясь сквозь зубы от еле сдерживаемой боли.

— Затем, что пора становиться взрослей! — со звоном поставив на стол бокал, жестко проговорила Карина. — Ты же даже не знаешь, для чего мне нужна игла и наковальня.А ведь я, между прочим, хочу всего лишь освободить мать!

Филипп недовольно мотнул головой, отбрасывая со лба налипшие волосы, и в досаде налил себе еще сока, на этот раз апельсинового. Видимо, достаточно острая пища лишь усилила его жажду. Он хотел что-то ответить, но в этот момент из коридора донесся женский крик. Ева не удивилась, узнав собственный голос.