Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 121 – Оксана Токарева

Лева беспокоился не зря. Хотя сама по себе пустошь не подкинула никаких ловушек, этоместо притягивало к себе навь. Они прошли не более половины открытого участка, когда запах серы и паленой шерсти, неуловимо витавший в воздухе, сменила отвратительная вонь зараженной миазмами гниющей заживо, истекающей гноем плоти.

Лес со стоном раздвинулся и на край гари выехал всадник на белом, словно мучнистой росой обсыпанном, коне. Впрочем, нездоровый цвет скорее напоминал гниющие струпья проказы. Ибо шкура жуткого порождения Нави от макушки и до копыт была изъязвлена отвратительного вида болячками, гноящимися ранами и чумными бубонами. Они же покрывали руки, стопы и икры седока, чью единственную одежду составляли плотно охватывающие голову, туловище и частично ноги, не оставившие даже прогалков для глаз давно истлевшие, распадающиеся повязки.

— Это Чума? — вспомнив «Откровение», в ужасе спросила Ева.

— Это День Нави, — хмуро отозвалась Ксюша.

Пока всадник и конь, остановившись на краю гари, принюхивались и слепо озираясь, Лева и Маша продолжали играть. Прикрыв с двух сторон Еву, они отчаянно выводили покосный наигрыш. Вот только всадник уезжать не собирался. Когда он уверенно двинулся к ним, Ева, забыв начисто слова Бессмертного о том, что перо и бабушкино благословение ее хранят, едва не бросилась наутек. Ксюша ее остановила.

— Стой, где стоишь! — сурово приказала она, отдавая подруге рюкзак и косуху. — Я попробую его увести. Если не получится, просто загрызу, как дедушка коня.

— Ты что? Он же, наверное, заразный! — запротестовала Ева, даже не пытаясь осмыслить, насколько абсурдно звучат ее слова.

— Волки — санитары леса, — спокойно отозвалась Ксюша, покидая пределы незримого круга, созданного звуками двух мокшанских флейт.

Ева на секунду отвлеклась, чтобы глянуть на жуткого всадника, и этого хватило, чтобы на месте подруги по пустоши закружилась серая волчица, молодая, достаточно упитанная, как раскормленная овчарка или лабрадор, но при этом ловкая, верткая и подвижная. Настоящая переярка.

Когда она, вздыбив шерсть и оскалив полную острых зубов пасть, бросилась под ноги коню, тот, хотя давно или никогда не принадлежал к миру живых, встал на дыбы и заржал, испуганно прядя ушами. Всадник едва с ним совладал.

Ксюша не отставала и буквально лезла под копыта, загоняя коня обратно в лес и не позволяя всаднику достать себя плеткой.Потом, убедившись, что всадник клюнул на ее уловку, и вовсе пустилась бежать, перейдя с ходкой рыси на отчаянный собачий галоп. Белый конь мчался за ней по пятам, но никак не мог нагнать.

Когда они скрылись из вида, Лева, не прекращая играть, подал Еве и Маше знак, что можно отмереть и двигаться дальше. Почти бегом они добрались до кромки леса в противоположной стороне от тех мест, откуда выехал и куда скрылся всадник, прошли еще пару километров и в изнеможении рухнули на мох.

Глава 19. Полет жар-птицы

Еву трясло, ее душили рыдания, горло разрывал подкативший туда комок льда, никак не желавший излиться слезами. Как она могла сомневаться в Ксюше? Даже не сомневаться, а носиться с какими-то глупыми обидами. Подруга же всегда ее выручала начиная с типовых расчетов по химии в лицее и заканчивая историей с подброшенным кулоном. И какую за все это время получила благодарность? А теперь она сгинула где-то в лесу, отвлекая всадника, и неизвестно, удастся ли с ней когда-нибудь встретиться.