Книга Дочь Водяного, страница 111 – Оксана Токарева

«Таким могучим сущностям, как Скипер, Калинов мост без надобности, — усмехнулись царицы. — Да и знающий шаман сумеет проникнуть на ту сторону, минуя заставы. Другой вопрос, зачем тебе проделывать этот опасный путь?»

Михаил опешил, и хотел было ответить дерзостью, но вовремя придержал язык.

«Я всего лишь хочу отправить в Навь то, что ей принадлежит», — нашелся он.

«Не слишком ли много на себя берешь, самовластно влезая в старые дела нашей семьи? — величаво качнув убранными в жемчуга и самоцветы головами, недобро улыбнулись царицы. — Возможно, в Нави того, что ты ищешь, и вовсе нет. Впрочем, надеемся, Ворон Воронович сумеет ответить на все твои вопросы. Чтобы отблагодарить тебя за избавление окрестностей наших земель от Скипера, дадим два совета.Попасть на Неведомую дорогу, увидев ее под нужным углом, тебе поможет подземное стекло. А если соединишь его со стеклом небесным, сумеешь попасть и к морю Окияну».

Михаил хотел спросить, как этим советом воспользоваться, но облик цариц уже померк, а сам он непостижимым образом оказался на спине мирно трусящего в сторону дома его предков эхеле, сжимая в руках фульгурит и осколок обсидиана.

— И что, эти эксплуататорши прямо так и сказали: «Пойди туда, не знаю куда», вручили две стекляшки вместо благодарности и отправили восвояси да так, что ты и сам не заметил?

Степень возмущения дядьки Атямаса почти не поддавалась описанию, огненно-рыжие вихры воинственно топорщились.

— И на Радужный мост им, видите ли, проходу нет, и путь к Калинову теперь перекрыт!

— Может быть, насчет Радужного они и не соврали, — примирительно пожал плечами дед Сурай, растапливая самовар, пока его Вера и другие женщины собирали ужин.

На этот раз любимого правнука потчевали селянкой, то есть тушеными с овощами говяжьими печенью, легкими и почками. Да еще когда-то успели напечь фирменных пирогов с рыбой.

— Радуга — материя тонкая, — согласился со старшим братом дядька Кочемас. — По ней даже нам ходить несподручно.

— Радужный мост выдерживает только праведников да братьев наших меньших безгрешных, — грустно улыбнулся дед Сурай, с невыразимой нежностью глядя на жену, которая отказалась от благ Верхнего мира, предпочтя делить посмертие с мужем. — Мы-то думали, царицы тебе подскажут, как его укрепить. А то как же ты, внучек, на ту сторону попадешь, если и путь к Калинову мосту теперь перекрыт? В огне, как известно, брода нет.

— Река Смородина — это тебе не озеро Водяного и даже не болото в Запретном лесу! Там из первой струйки огонь сечет, из другой — искры сыплются, из третьей струйки — дым столбом валит, — назидательно добавил дядька Кочемас, и Михаил почувствовал себя былинным Добрыней, выслушивающим наставления от строгой любящей матушки, что, впрочем, почти соответствовало ситуации.

Конечно, про огненную реку Смородину, отделяющую вход в Навь, Михаил слышал еще в далеком детстве от деда Овтая. И он еще не забыл, что из себя представляет этот раскаленный огненный поток, напоминающий вырвавшуюся на поверхность магму, но только никогда не остывающую. Какая еще граница, кроме подземного огня, могла удержать рвущуюся на свободу смерть? Не ту, которая по законам природы завершает жизнь, превращая материальное в духовное. Но бесповоротную и окончательную, при которой истлевает не только тело, но и отравленная злом изломанная душа превращается во что-то более страшное, нежели ткань, изъеденнаяраковой опухолью.