Книга Дочь Водяного, страница 110 – Оксана Токарева

Окруженная полями и пажитями, утопающая в зелени отягощенных плодами садов Аркадская весь выглядела так, будто сошла с полотен художников эпохи рококо. Украшенные барельефами и колоннами коринфского ордера дворцы соседствовали с изящно стилизованными деревенскими домиками, каменные стены и черепичные крыши которых указывали на немалый достаток их владельцев. Рядом располагались не менее кукольные, точно построенные архитекторами Трианона, водяные мельницы и маслобойни. Вдалеке виднелись античные развалины, возле которых босоногие пастухи в шелковых камзолах и пастушки в кринолинах и шляпках из итальянской соломки пасли явно напудренных овечек.

Впрочем, над этой буколической идиллией нависла угроза. Еще издали Михаил узрел очертания похожей на сказочный замок Диснейленда, ощеренной острыми пиками хрустальной горы, и по мере приближения эта громада росла, заслоняя собой небо. Другое дело, что солнечные лучи не только свободно проникали сквозь прозрачную толщу, но преломлялись в бесчисленных гранях всеми оттенками спектра, создавая ослепительное сияние, которого тщетно добивались огранщики драгоценных камней.

Но одно дело любоваться невиданным зрелищем издалека или вблизи, другое — наблюдать, как гигантский кристалл, разрастаясь, подминает под себя поля и сады и медленно, но неотвратимо надвигается на твое жилище. Не случайно многие дома стояли уже пустыми, а жители других растерянно ходили, перебирая вещи, и думали о переезде.

Царицы ждали Михаила в саду, вернее, на том маленьком клочке земли, который остался от некогда обширного и пышного вертограда. Поскольку хрустальная толща поражала прозрачностью, Михаил, словно за стеклом витрины, видел пасторальные домики аркадцев, грушевые и персиковые аллеи, апельсиновые и лимонные рощи, аккуратные шпалеры винограда и пестрый ковер самых разнообразных цветов.

Впрочем, деревьяи цветы, окружавшие цариц, тоже выглядели почти сказочно, словно сошли со старинного гобелена и казались продолжением изукрашенных золотой вышивкой и каменьями парчовых и шелковых облачений. В наряде младшей, чьи огненно-рыжие косы вызывали в памяти потоки лавы, преобладали малахит и медь. Тяжелый, от обилия вышивки почти стоячий сарафан средней напоминал серебристую чешую русалки или зеркального карпа. А любимыми цветами старшей были, видимо, императорский пурпур и золото, сливавшееся с ее волосами. Безмятежно-бесстрастные лица правительниц с идеально правильными чертами без единой морщинки выглядели словно маскероны и барельефы аркадцев. А в опушенных длинными, почти кукольными ресницами глазах плескалась бездна изначального хаоса, эти сущности породившего.

«А вот и храбрец, не побоявшийся вступить в схватку с самым гнусным из порождений Нави!» — приветствовали Михаила царицы.

Их голос, кажется, единый для всех трех, как и при общении с духами, минуя барабанные перепонки, прозвучал у Михаила в голове.

«Знаем, за каким делом ты к нам пожаловал, но помочь тебе вряд ли сумеем. На Радужный мост, увы, нет хода живым, а путь к Калиновому мосту теперь заслоняет Хрустальная гора».

«А как же Скипер и другие порождения Нави на эту сторону перебираются?» — по старой журналистской привычке задал неудобный вопрос Михаил.

Он не боялся навлечь на себя гнев цариц, чувствуя профессиональный кураж, и просто пытался извлечь из этого визита максимум пользы, добывая хоть какую-то информацию.