Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 98 – Александра Рау

– Ну, раз так…

Хитрость в прищуренных глазах приковала мое внимание, и потому я не сразу понял, вестником чего она являлась. Руки Ариадны оказались за спиной, и, схватившись за края изящно завязанного на талии банта, потянули их в стороны. Танцующее на ветру платье стремительно спустилось по ее коже, спустя мгновение оказавшись на сырой земле, от которой лисица еще совсем недавно его защищала.

Сердце запорхало в груди, словно отрастило крылья.

Слабый лунный свет полными ласки бликами прикасался к ее коже.

Я понимал, что мое замешательство могло показаться нелепым – мне и прежде доводилось видеть тела без одежды, – но то было совсем иное, щемящее душу чувство. Словно я заглянул в ту мифическую часть леса, где от песен окруженных таинственным свечением дев распускались цветы, а Мать Природа лично являлась, чтобы благословить каждый из них. Мне казалось, что я не вправе смотреть, но плавные движения Ариадны завораживали, перекрывая все придуманные мной – и тут же вылетевшие из головы – пути отступления. Я безмолвно наблюдал, как она медленно погружается под воду, с каждым движением становясь все ближе; даже воды Сэльфела, казалось, встречали ее с теплотой и небезразличием.

Откинувшись на спину, принцесса проплыла несколько метров, после чего застыла; вода держала ее, как верные слуги держат меч, преподнося его хозяину – на коленях, с вытянутыми руками и склоненными в благоговении головами. Капли воды переливались, образовав на ее груди причудливый рисунок, а кожа от холода покрылась мурашками. Именно так я и представлял себе посланниц небес.

– Я давно хотела это сделать, – наконец произнесла она. – Но боялась, что меня линчуют за осквернение священных вод.

– Почему не испугалась сейчас?

– После сегодняшнего? – усмехнулась лисица, вытягивая руку в мою сторону.

Я послушно положил щеку на раскрытую ладонь, и ее обдало приятным, слегка колючим холодком. Желание наполниться им оказалось столь нестерпимым, что, подплыв к принцессе, я обхватил ее талию рукой, плотно прижав к себе всем телом. Ариадна удивилась, но не воспротивилась.

Чувство близости было опьяняющим и всепоглощающим. Прежде я не решался даже надеяться на него, а потому отказывал себе и в мечтах о подобном; так давно это случалось в последний раз, что я успел позабыть, каково это. Ни одна магия в мире не была на это способна.

Ариадна коснулась шрама на моей щеке, и сожаление сверкнуло на ее лице.

– Говорят, перерождаясь, мы получаем те же шрамы, что украшали нас в предыдущей жизни, – улыбнулся я.

– Значит, не стоит корить тебя за навыки ближнего боя. Ни в одной из жизней ты так и не научился держать меч.

Кончиком носа я дотронулся до тонкой розовой полоски, оставшейся на ее губе после происшествия в башне.

– А ты, выходит, целоваться?

Решив доказать обратное, Ариадна прильнула к моим губам. Во мне не полыхала животная страсть, желающая овладеть и поглотить; я чувствовал нечто иное. Испепеляющая, невероятная нежность. Я крепко прижимал принцессу к себе, боясь открывать глаза; нереальность происходящего намекала, что она была миражом, созданным израненным сознанием. Будь это так, моя благодарность за столь искусную иллюзию была бы безгранична.

Переборов себя, я поднял потяжелевшие веки.

Бледно-желтый камень в медальоне на шее Ариадны отражал ленивое, ослабшее свечение моих глаз.