Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 97 – Александра Рау

«Аарон. Аарон. Аарон. Аарон».

Идти становилось тяжелее, как будто я шагал по морскому дну, прилагая все усилия, чтобы не всплыть на поверхность. Воздух был вязким и тяжелым, и я пробирался через него, раздвигая невидимые слои руками. Он отталкивал меня; сделать шаг назад же было так легко, как будто бурный речной поток уносил меня течением.

«Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон».

Трезво оценив бесполезность своих методов, неведомый наблюдатель решил в корне изменить подход, и по слуху ударила оглушительная тишина, а лес перестал препятствовать моему продвижению вперед. Я выдохнул. Но, как оказалось, слишком рано.

По телу прокатилась волна тепла. Нет, не тепла – обжигающего жара, как будто мириады огненных муравьев воткнули в меня свои жала, пока я преспокойно отдыхал на самой поверхности Солнца. Сознание тут же забилось в панике, и ноги сами понесли меня к ближайшему месту, где можно было бы отыскать спасение. Я стянул с себя одежду еще по пути: даже малейшие прикосновения ткани к коже вызывали страшную боль, сравнимую с моментом вхождения лезвия в плоть. В глазах темнело, и лишь чудом ни одно стоящее на пути дерево не сумело меня остановить.

Воды Сэльфела всегда были холодны, а окрестности – безлюдны. Я погрузился в обволакивающую жидкость с головой, ощущая прикосновения огня даже на затылке, отчего движение каждого волоска казалось нестерпимой мукой. Пруд едва не вскипел, принимая мою горящую плоть, но быстро вернулся к привычному состоянию мрачного покоя; черная гладь, отражавшая безоблачное, почему-то беззвездное небо, лишь слегка колыхалась от моих движений. В глубинах Сэльфела не обитала ни одна рыба, не цвела ни одна водоросль – вероятно, потому что сама его суть была пропитана смертельной тоской, не позволяющей жизни зарождаться и цвести в неприветливой среде.

Я провел под водой столько времени, сколько смог. Вынырнув и жадно вдохнув слегка прелый осенний воздух, я осознал, что ночь была не так тепла, как мне казалось раньше; провести ее под водой до первых лучей солнца вдруг показалось разумным решением.

– Кнорд!

Выходя из-за деревьев, лисица удрученно осматривала полы нежного платья, беспощадно испачканного грязью с размытых дождем дорог. Я улыбнулся, позабыв об обуявших меня неприятностях; из ее уст эльфийское ругательство прозвучало странным образом очаровательно.

Подняв на меня взгляд, Ариадна сделалась сердитой и уперла руки в бока.

– Я испортила из-за тебя платье, – пробормотала она недовольно. – Помахала тебе рукой, а ты бросился прочь как ошпаренный!

– Приношу свои извинения, ваше высочество, – наигранно произнес я, изображая поклон, если это вообще возможно, находясь по подбородок в воде. – Не имел намерений расстраивать ваши чувства.

Ариадна склонила голову набок, улыбнувшись моей провокации, но складка меж бровей так и не разгладилась – она явно была обеспокоена.

– Что с тобой?

– Захотел искупаться, – солгал я непринужденно.

– Разве в Сэльфеле это не запрещено?

– Запрещено.

Я смутился; нарушение правил не было моей целью, и все же жар был столь нестерпимым, что я не видел иного решения. Подплыв ближе к берегу и кончиками пальцев нащупав дно, я чуть приподнялся, открыв холодному воздуху шею; по ней тут же пробежали огненные мурашки, заставив незамедлительно вернуться под воду.