Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 101 – Александра Рау

– Бэт? – аккуратно позвал я.

Тусклые зеленые глаза обратились в мою сторону.

– Хочешь спросить, в порядке ли я?

Маленькое тело выглядело забавным на фоне гигантского лука за его спиной, и прежде я бы улыбнулся этому зрелищу. Теперь оружие выглядело, как деревянные крылья разочарованной жизнью птицы, намеренной уничтожить все, что ее с этой жизнью связывало. Бесчестная смерть матери потушила тот праведный огонь, что разожгла в ней обида, сменив его на слепое повиновение приказам.

– Я знаю, каково это, – приблизился я, нерешительно касаясь ее плеча.

– Тогда ты должен знать, как безразлично мне чье-либо сочувствие, – прошептала Бэтиель в ответ.

Индис бросился к подруге детства, заключая ее в объятия. Крепкие, полные боли и отчаяния. Он уткнулся носом в ее пышные волосы, и я подумал, что даже они, некогда яркие и светящиеся, потускнели. Копна едва заметно содрогалась, вторя движениям хозяйки.

Влага пропитала мантию Индиса.

– Мне жаль, что я не люблю тебя так, как ты того желала, – произнес он тихо. – И не могу подарить твоей душе успокоение, которого ты заслуживаешь.

Бэт отодвинулась, неожиданно рассмеявшись; горько и глухо. Утерев слезы крохотными кулачками, она многозначительно кивнула куда-то вдаль, в беспросветную толпу одинаковых плащей и оружия.

– Раньше я бы все отдала за эти слова.

– Моя вина, что я ничего не говорю вовремя, – пожал плечами Индис.

– Все равно спасибо.

В иной ситуации я бы почувствовал себя лишним и поспешил бы удалиться, но тысячи окружавших нас воинов лишали момент всякой интимности; я подошел к друзьям и наклонился, чтобы коснуться лба Бэт губами. Ожидал, что она вынырнет из-под меня и скривится от отвращения, но эльфийка замерла, стоически выдержав мой порыв. Уходя, я побоялся обернуться.

Эльфы, ожидавшие битвы в Армазеле, постепенно прибывали, и наше войско разрослось до самого горизонта. Ряды аирати пополнились куда больше, чем он обещал; вероятно, ему все же удалось убедить загадочного союзника. Впрочем, я не мог выделить среди горных эльфов представителей той или иной местности: в отличие от многообразия обитателей лесов, все они выглядели относительно одинаковыми – высокими, холодными и надменными.

Сам Рингелан прибыл так, словно ради этого все и собрались: верхом на исполинском волке, на котором, казалось, удерживался лишь чудом, и со сверкающей короной на голове. Основная ее часть оказалась выполнена из серебра; почему-то раньше я воображал ее золотой. Печально известное украшение сливалось с белыми волосами аирати, выдавая себя лишь невероятным блеском глубоких, завораживающих изумрудов. Вероятно, горный король решил, что подразнить Минерву – хорошая идея.

Его ближайшие соратники также явились верхом на волках.

Маэрэльд не поддержала инициативу вовлечения священных животных в бой и оставила Эвлона в лесу. Никто не знал, желал ли он пойти следом, ведь голос его – за редким исключением – слышала лишь азаани, но в последнюю встречу с эльфами глаза его сверкнули влагой и печалью. Лишь на мгновение – затем он сразу скрылся, не готовый показывать свою тоску.

Воины, воспитанные под предводительством новоиспеченной королевы Греи, тоже медленно прибывали, заполняя противоположную часть пустоши. Они занимали заранее оговоренные позиции, выстраиваясь ровными рядами, и не проявляли никакой агрессии по отношению к противникам. Напротив, казалось, они с трудом держались на ногах, сотрясаемые дрожью. Эльфы посмеивались, чувствуя их страх, но я видел лишь юнцов, совсем недавно взявших в руки меч, и сердце мое напряженно сжималось. Они были детьми даже по людским меркам. Детьми, знающими, что умрут, как бы сильно ни старались выжить.