Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 79 – Александра Рау

– Когда он выезжает?

– На рассвете.

По словам Ариадны, хоть и несколько помедлившей с ответом, в моих глазах еще остался свет, тонкой полоской опоясывающий зрачок. Этого было вполне достаточно, чтобы при виде меня эльфы не разбегались в ужасе, и с разрешения Киана я решительно направился к дому, где провел всю свою прежнюю жизнь.

Самым важным было убедить мать уехать; убедить, что с происходящим в Арруме мы справимся без нее и задерживаться ей незачем, ведь мы обязательно сможем позже обо всем поговорить.

Увидев три несущихся ко мне личика, я мгновенно растаял. Из глаз едва не покатились слезы, грудь сдавило от сдерживаемых рыданий; я настолько истосковался по безусловной любви сестренок, что не мог насытиться запахом солнца, коим были полны их юные души. Годами я принимал эту любовь как данность, но, только лишившись ее, ощутил, какую огромную часть души она занимала.

– Мы слышали, что ты теперь герой, братец, – гордо заявила Шаэль.

Я стыдливо опустил глаза; на героя я был похож меньше всего.

– Не герой, а тиар, – деловито поправила ее Талани.

– Мы так скучали! – хором взвыли они.

Я изо всех сил прижал сестер к груди, покрывая их макушки поцелуями, и они, как и всегда, хохотали, будто бы я их щекотал.

Мама с теплой улыбкой дожидалась своей очереди.

– Я знала, что ты вернешься, дитя мое, – прошептала она.

Я поднялся и тут же постарался спрятать свое счастье настолько глубоко, насколько смог. Сделал взгляд серьезным и резким. От неожиданной перемены настроения мама повела плечами, будто по ее спине пробежали мурашки.

– Ты увидела меня, – подытожил я. – Теперь вы можете ехать.

– Я никуда не поеду.

– Хоть раз подумай о ком-то кроме себя.

Мама будто бы дернулась, чтобы бросить что-то в ответ, но заставила себя сдержаться.

– Я останусь. Мое место здесь.

– Хочешь, чтобы они остались не только без отца, но еще и без матери?

Три облачка беззаботности были слишком заняты хороводом и песней о непоседливом кролике, чтобы прислушиваться к нашему разговору. Мама гулко сглотнула.

– Поезжайте с Ильбриеном, – взмолился я. – И возьмите с собой столько малышей, сколько сможете увезти.

– Думаешь, родители так просто их отпустят?

– В красках опиши, что жаждущие крови куорианские воины сделают с их детьми, и они посадят их в повозку в ту же секунду.

Мама отвернулась, скрывая волнение и злость, на ходу придумывая новые доводы, чтобы меня убедить; я почти слышал, как ее мысли бегают с места на место. Разрушенные планы были для нее больнее удара меча; она всегда держалась за стабильность и последовательность, будто это могло уберечь ее от неожиданностей и бед. К несчастью, упрямство не спасало еще ни одну душу.

– Нет, – отрезала она. – Я отправлю детей, но сама никуда не поеду.

Я набрал воздуха в легкие.

– Как пожелаешь, матушка, – прорычал я, проговорив последнее слово по слогам. – Вот только ты не умеешь драться. Попадешь под первую же стрелу, став пушечным мясом, кормом для стервятников. Если повезет, может, увидишь кого-то из королевской семьи, раз уж отец ни разу не брал тебя в замок.

– Но я могу быть полезной не сражаясь! У меня в запасах столько трав и времени, чтобы собрать новые. Я могу…

– Можешь что? Лечить? – перебил я гневно. – Ты столько лет отрицала в себе эти способности, столько лет отказывалась обучаться… Ты не лекарь, мама. И не имеешь права им называться.