Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 68 – Александра Рау

Минерве не к кому было бежать.

Вероятно, поэтому она никогда не падала.

– Бесполезно просить тебя сделать то же самое?

Мама взяла меня за плечи и отстранилась, желая взглянуть в глаза.

– Ты, как и всегда, права, – кивнула я.

– Будь осторожна, – взмолилась она. – Я знаю, что ты схватишь меч и первой бросишься в бой, и не стану тебя отговаривать. Но, пожалуйста, слушай голос разума и следуй его зову.

Спустя пару часов я отдала рубиновое ожерелье конюху за то, чтобы тот тайно подготовил повозку и, спрятав мою мать и ее сестру под тюками с сеном, отправил их в Драрент. В месте, где они родились и выросли, им будет легче пережить тяжелые времена. К тому же Драрент никак не отреагировал на призыв Минервы – значит, его земли не будут поглощены войной.

Я не пришла проститься с мамой, оправдав это нежеланием вызвать ненужные подозрения. На деле мне было попросту страшно, что слово «прощай» станет последним, что я ей скажу.

АРИАДНА

Сон не принес новых сил или спокойствия.

Всю ночь я неустанно тушила горящие в лесу дома, спасала эльфийских детей, молила Богиню о помощи, но пожар лишь разрастался. Никто не знает, что делает Отец Духов с теми, чьи души так и не доходят до его жены; возможно, он мучает их так же, как меня сейчас, заставляя страдать и терзаться виной за содеянное снова и снова, пока от душ не остается лишь эхо крика и горстка сожалений.

Бесконечная петля, из которой не было выхода.

Я встретила ту маленькую эльфийку, что была особенно недовольна моим появлением на совете, и она пожелала мне вечно гореть в том огне, что я навлекла на их земли. Я желала себе того же.

Встретила маленьких сестер Териата, о которых он с огромной любовью и тоской рассказывал по меньшей мере дюжину раз, и утонула в их слезах по погибшей в огне матери. Я мечтала оказаться на ее месте.

Встретила Индиса. Он отчаянно хватался за меня руками, покрытыми обуглившейся кожей; хотел встать, чтобы помочь другим, но от его ног осталось лишь нечто, на что страшно было даже взглянуть. Я тащила его на спине, пока не иссякли силы.

В миг, когда я убедилась, что застряла в этом мучительном моменте навеки, узел петли вдруг развязался. Лес залило свечение, и, моргнув, я оказалась в Арруме, что знала раньше: в месте, где царили мир и спокойствие. Поляна была пуста – лишь я и хозяева леса, стоящие у плетеного трона. На рогах Эвлона, как и в ночь нашей встречи, распускались цветы; кулон на груди слегка нагрелся и будто бы задрожал.

– В этом нет твоей вины, дитя, – пропела азаани, спускаясь с возвышения. – Ты не ответственна за деяния других, даже если связана с ними узами крови.

– Рада, что хоть кто-то это понимает, – прошептала я в ответ.

Азаани приближалась, и амулет нагревался все сильнее. Кожу неприятно пощипывало, будто бы подарок Эвлона оброс мелкими шипами и пытался забраться мне под кожу.

– У меня есть просьба, – тихо произнесла эльфийка, оглядываясь на священного оленя так, будто не желала, чтобы он услышал ее слова.

– Все что угодно.

Я мысленно улыбнулась тому, как разум повторял разговор с моей матерью, вкладывая ее слова в уста матери целого народа.

Азаани взяла мою ладонь, вложила в нее крошечный сверток и тут же накрыла ее своей.

– Положи по одному в каждой комнате замка, в тронном и бальном залах – в каждый угол, – попросила она. – Все оставшиеся разбросай по городу и саду – чем больше, тем лучше.