Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 65 – Александра Рау

Соединив план здания и схему темницы, я оказалась в заполненной хламом кладовой. Создавалось впечатление, будто в нее не заглядывали десятилетиями; туда скидывали ненужные вещи с кухни, что находилась неподалеку, – на полках пылились многочисленные кастрюли и глиняные горшки, ржавые кубки, погнутые железные тарелки. В поисках места, чтобы присесть, мне пришлось прибраться; забытая кухонная утварь попадала с полок и мешала пройти.

Я замерла, прислушиваясь. Поздним вечером в коридорах почти никого не было, однако с кухни доносился типичный для нее грохот, и в кладовую проникал запах моей любимой запеченной тыквы. Заблокировав вход старой кочергой – все же я не была уверена, что этой комнатой давно не пользовались, – я присела на корточки и прижала ухо к полу.

Не знаю, что заставило меня подумать, будто мой слух дотянется до чего-то, находящегося так глубоко под землей, однако тот, кого я грезила услышать, вполне мог воззвать к привилегиям, что дала ему кровь.

– Ты меня слышишь? – спросила я так, будто Териат стоял напротив. – Надеюсь, слышишь.

В голове возник яркий образ Териата, кивающего так энергично, что у меня едва не кружится голова; губы его растягивались в улыбке, сдвигая в сторону ненавистный мне шрам на щеке.

– Мы вытащим тебя оттуда, – пообещала я. – Мы сбежим. Киан сказал, что уже придумывает что-то, и…

Я замялась; мне с трудом верилось, что в свете последних событий разведчик станет со мной сотрудничать. Встретив его впервые после возвращения из леса, в день, когда на городских стенах появились волчьи шкуры, я была готова сгореть заживо, лишь бы не смотреть в глаза эльфа; такого враждебного недоверия не было даже в глазах аирати. Впрочем, хоть и стиснув зубы, Киан все равно заговорил со мной. Этого было достаточно, чтобы слабый огонь надежды в моей душе не потух окончательно.

– И мне нужно немного времени, чтобы все подготовить. Совсем немного.

Я прислонила руку к полу. В воображении моя ладонь касалась его теплой щеки, и Териат блаженно прикрывал глаза; улыбка все еще не сходила с его лица.

– Я буду приходить каждую ночь, – прошептала я. – Буду держать тебя в курсе. Скажу, когда придет пора выбираться. Надеюсь, ты меня слышишь, melitae.

Эзара порой звал меня так, и я никогда не решалась спросить о значении таинственного слова; по большей части потому, что, произнося это со свойственной ему нежностью, он заставлял меня забыть о подобных мелочах. Будучи в Арруме, впрочем, я задала мучивший меня вопрос Индису, и тот залился краской то ли от смущения, то ли от еле сдерживаемого смеха; сказал, такое эльфы произносят крайне редко и лишь от больших, нескрываемых чувств.

Melitae.

Под щекой вдруг стало мокро и холодно, сильно запахло пылью. Я приподнялась; слезы стекали на пол, оживляя застарелую грязь. Старательно отряхнувшись, я подняла голову; в носу зачесалось, и я оглушительно чихнула, пробудив давно не гремевшие кастрюли. Уборку пришлось повторить.

Утерев слезы краем рукава шикарного платья, только что побывавшего на полу забытой кладовой, я убедилась, что в коридоре никого нет, и выскользнула прямиком в соседнюю дверь. Несколько усталых кухарок, не обратив на меня особого внимания, поклонились и продолжили работу. Стащив со стола один из пирожков с яблоками, запах которых перебил даже тыкву, я не стала мешать их непростому делу.