Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 64 – Александра Рау

– Всю жизнь твоим единственным другом была я, а теперь ты отвергаешь меня пуще прочих.

Я разъяренно зашагала по комнате. Хотелось бросить в Минерву чем-то тяжелым, но я знала, что ни один предмет не долетит до ее белоснежного личика.

– Неужели твоя душа мертва, сестра?

– Ари, – усмехнулась Минерва, складывая руки на груди. – Отец Духов не забирает жизнь из одного тела дважды.

Сапфировые глаза обрушили на меня тяжелый взгляд. Я знала, что она не посмеет применить на мне свое грязное колдовство; прежде всегда находилось что-то, что мешало ей сделать это, – то ли остатки сестринских чувств, то ли капли общей крови, бегущие по нашим венам. Как бы то ни было, она умела воздействовать на людей и без магии.

– Но Лианна…

– Она могла встать на нашем пути, – отрезала Минерва. – И я была обязана не допустить этого.

Вся моя смелость улетучилась, и губы предательски задрожали.

– Поступила бы ты так, если бы на ее месте был Айред?

Сестра не задумалась ни на мгновение.

– Именно так я бы и поступила.

Я нахмурилась, смущенная ее фразой; категоричной, уверенной. Внутри все будто сжалось в маленький напряженный комок, и мне действительно захотелось стать им: исчезнуть, спрятаться там, где мне всего шесть и я всей душой радуюсь венку из одуванчиков.

Собираясь уйти, я остановилась у самой двери; даже рука застыла в воздухе на полпути к дверной ручке.

– Он был нам вторым отцом, – прошептала я не оборачиваясь. Если бы я увидела, что при упоминании старого друга ее ледяной взгляд не смягчился, мое сердце разорвалось бы в клочья.

– Нет, Ариадна, – выдохнула сестра. – Это у тебя было два отца. У меня – ни одного.

Разумеется, Кидо отругал меня за ту выходку, но его гнев не продлился и пяти минут; как бы ни старался, он был не в силах бесстрастно наблюдать за моими терзаниями. Когда-то, узнав о существовании старшего брата, я не обрадовалась – и это мягко сказано, – и все же его теплый взгляд и бесхитростный нрав покорили меня за считаные мгновения. Мне нравилось, что внешне он был мужской копией меня – общий отец и матери-южанки сделали свое дело, – и при этом был совершенно иным внутри: сдержанным, вдумчивым, простым. К несчастью, это еще больше отдалило меня от Минервы – два самых родных мне человека так и не смогли поладить.

О друиде и Эзаре в замке по-прежнему молчали. Их наказание обсуждалось только за закрытыми дверьми зала советов, и это заставляло меня метаться из угла в угол, словно загнанное в клетку животное. Несколько раз я, словно в бреду, порывалась спуститься в темницу, но каждый раз успевала одуматься за мгновение до того, как мои действия приводили к необратимым последствиям. Приходила в себя и уходила прочь.

Я знала, что камера Териата находилась в самом конце коридора. Несколько дней я ходила по замку, пытаясь вспомнить, как выглядит темница после спуска с лестницы: повороты, количество шагов до стражников, размер камер и их количество. Просчитывала, где могла находиться самая последняя, но, как мне казалось, раз за разом заходила в тупик. Не выдержав чувства собственного бессилия, я выкрала план устройства замка.

Вероятнее всего, попросив на него взглянуть, я не получила бы отказа, но любой придворный отныне был мне врагом. Казалось, что во всем замке у меня осталось лишь два друга: один из них прислуживал моей сестре, а второй погибал в подземелье замка. Лишь они верили, что я чего-то стою, и теперь мне отчаянно хотелось доказать это другим.