Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 46 – Александра Рау

– Лэндон хорош для роли советника, – наконец начал он. – Дальновидный стратег и верный подданный, но… он слишком эмоционален. И восприимчив.

Неоднозначная характеристика застала меня врасплох. Осознав, к чему вел капитан, я оказался обожжен пламенем стыда. Как смел я помыслить, что Кидо мог так поступить? Клеймо лжеца давно зарубцевалось на моей коже, и мне следовало бы осторожнее делать выводы о других.

Не дождавшись реакции, капитан продолжил.

– Ему приходят видения, и Рагна принимает их за пророчества.

– А Минерва…

– Беспрекословно прислушивается к магистру.

Я глубоко вздохнул; если руны Лэндона и вправду открыли ему мир пророчеств, то его соседство с жадными до власти людьми могло обернуться катастрофой. Не считая носителей титулов аирати и азаани, пророки встречались крайне редко; все они рано или поздно становились приближенными королей и вполне удачно предсказывали ход любой войны, тем самым помогая расширять границы государств. Охота за пророками велась как среди людей, так и среди магов и эльфов, – преследуя разные цели, всем одинаково хотелось заполучить желаемое.

– И что же он видел?

– Говорит, Богиня опускает его в кровавое море, откуда он черпает кубком, но никак не может напиться, – с толикой отвращения произнес Кидо. – И лишь когда лик Минервы возникает в небе, вместо солнца освещая мир, жажда крови исчезает.

– Думается мне, эта жажда его и погубит…

– Я убедил его, что не поддерживаю негласного сопротивления, – с легкой ухмылкой пожал плечами капитан. – Что мне попросту нужно время, чтобы проникнуться их идеями.

– Идеями чего? Ненависти и честолюбия?

– Он зовет это благодарностью, почтением и выполнением обещаний.

Темные волны волос упали на лоб Кидо, пряча скривившееся от сомнений лицо.

– Встретимся через час после рассвета?

– Как и условились, – кивнул я.

Капитан исчез во тьме коридора. Я так и не решился лечь рядом с Ариадной и уснул на полу, прислонившись спиной к стене.

Той ночью мне снилось кровавое море.

Как только рассвело, солнечные лучи пробрались в комнату через щель между шторами и принялись настойчиво щекотать мои веки. Открыв глаза, я долго не мог отвести их от принцессы; прижатое к подушке лицо приняло причудливое выражение, а приоткрытые губы покрылись влагой от горячего дыхания. Непослушная прядь упрямо норовила коснуться рта, и я, еле касаясь нежной кожи, откинул ее назад.

Подобрав самый приличный комплект одежды из тех, что было бы не жалко повредить во время поединка, я повесил на пояс все свои клинки и закинул за спину колчан и лук. Написав записку лисице и указав промежуток времени, в который ей удастся покинуть мои покои незамеченной, я ушел.

На тренировочной поляне за конюшней собралась добрая сотня воинов – по большей части бывших и тех, кто незаслуженно присвоил это звание. В толпе встречались, разумеется, и бойцы с мозолистыми руками и испещренными шрамами лицами, но выделяло их совсем иное – интерес в глазах. Во взглядах прочих толстосумов читался лишь страх.

На сооруженном для магистра помосте было пусто, хоть оговоренное время и наступило, но у подножия стояли капитан гвардии и советник короны. Публичного интереса друг к другу мужчины не проявляли, не произнеся ни слова с появления на поляне, однако само их нахождение на столь малом расстоянии уже кое о чем говорило – правда, лишь мне.