Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 44 – Александра Рау

Танцем Рогов в этом году вновь руководил Хант, и народ привычно искупал его в восторженных аплодисментах. Я наблюдал за представлением из окна коридора – в глубине души мне был ненавистен этот дикарский обычай. При виде меча в его массивных руках я невольно представлял, как они заносят оружие над шеями детей короля Эдронема, вспоминал рассказы о болтающейся на лошадином крупе голове амаунетского короля Аббада, вспоминал, как его пальцы сжимали кожу принцессы, а затем воображал, как они складываются в кулак и врезаются в лицо Дамиана… Растерзанная душа принца не имела ничего общего со всем, что я ему предписывал, но руки его были в крови, а ей совсем не важно, что стало причиной жестокости и кто выносил приговор.

Как только стемнело, я спрятался в своих покоях; не горела ни одна свеча, и тьма наполнила мой разум, хотя провалиться в сон я ожидаемо не сумел.

Шаги в коридоре вырвали меня из дремы; два голоса, один из которых казался лишь отдаленно знакомым, уверенно приближались к моей двери. Незнакомец дышал тяжело и сбивчиво, будто нес нечто тяжелое, постоянно выскальзывающее из рук.

– Поставь здесь, – скомандовала лисица. – Спасибо, Марли.

– Рад помочь, ваше высочество.

Неудивительно, что я не узнал юного гвардейца; хоть мы проводили вечера в таверне и даже тренировались вместе, у меня всегда находился более очевидный объект интереса.

В дверь трижды гулко ударили. Я уже держался за ручку, не зная, как поступить. Решив, что промедление может стать более крупной ошибкой, чем любое другое действие, я распахнул дверь и втащил Ариадну в комнату.

– А бочонок? – обиженно протянула она.

Хмельной аромат заполнил комнату. Лишь на мгновение высунувшись в коридор, я схватил праздничный дар лисицы и закатил его в покои, заодно поразившись тому, какой силой обладал мальчишка-гвардеец. Стоило двери встретиться со стеной, Ариадна прижалась ко мне, но руки оставила скрытыми за спиной.

– С праздником, Тери! – радостно воскликнула она. – Давай выпьем?

– Кажется, тебе уже достаточно, – усмехнулся я, глядя на алый румянец на округлившихся щеках. Я был счастлив, что она набрала вес; худоба не красила ее крепкую фигуру.

– Нет, – отрезала лисица. – За все время мы не разделили ни одной кружки эля. Разве можем мы говорить, что близки?

Не выдержав, я рассмеялся. Даже при колоссальном давлении на нее ее титула Ариадна умела быть непосредственной, и эта черта восхищала меня в ней не меньше гибкости ума и твердости принципов. В мире, где тяжесть кошелька и изысканность манер – главные человеческие качества, забывать о сдержанности и правилах – практически непозволительная роскошь.

Достав спрятанные пинты из-за спины, Ариадна принялась разливать сладко пахнущую жидкость, то и дело проливая ее на пол – лунного света было недостаточно для человеческого зрения. Пока лисица изображала из себя трактирщика, я зажег все свечи, какие только нашел; к моему удивлению, их оказалось лишь две.

– Таинственный полумрак, – заключила принцесса, оглядывая комнату. – Мне нравится.

– За что пьем?

– Мы пьем, чтобы пить, – отчеканила она гордо. – Ведь у нас все есть. Ты так не считаешь?

– Мы пьем, потому что оба так не считаем.

С размаху столкнув пинты, мы осушили их, а затем еще, еще и еще одну. Образ лисицы постепенно становился менее четким, но оттого и более завораживающим; привычку заглядываться на ее черты я был готов оправдать затуманенным зрением, но она так же увлеченно изучала меня в ответ. Эль был добротным, и вскоре мы уже не могли держаться на ногах – тогда обителью нашей стало раскинутое на полу покрывало, а развлечением – завалявшиеся на столе книги.