Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 128 – Александра Рау

Аурелия понимающе кивнула и глубоко задумалась.

– Полагаю, предпочтительнее будет избрать термин, берущий истоки в эльфийском языке? – обратилась я к союзникам.

– У меня есть вариант.

Голос самого молодого представителя эльфийской делегации – и самого беспечного на вид – прозвучал серьезно и весомо, хоть он и не сказал ничего существенного. Азаани измучила Индиса приготовлениями к собственной смерти, на долгое время лишив привычной легкости и веселости, но все же отлично справилась с задачей; он не терялся среди опытных членов совета, и его взгляд, как мне казалось, был самым осознанным и внимательным.

– Мы слушаем.

– Alyth. Дитя гармонии или, если пожелаете, гармоничное дитя, – предложил Индис. – Это же логично, разве не так? Ребенок берет от родителей лучшее, являя собой гармоничный союз их качеств.

Филаурель тепло улыбнулась, погладив эльфа по волосам, как будто бы он был тем самым ребенком, о котором только что говорил. Тоска по королеве леса осталась в их сердцах кровоточащей раной.

– Чудесный вариант.

– Значит, али‘т, – подытожила я, поворачиваясь к мужчине, старательно ведущему конспект собрания. Его пальцы так крепко сжимали перо, что побелели, а губы от напряжения превратились в тонкую бледную нить. Почему-то мне показалось, что стоит задать вопрос именно ему. – Кто занимается написанием и распространением указов?

Мужчина поднял голову и уставился на меня как на умалишенную. Я испытала некоторую неловкость, но не подала виду и терпеливо ждала ответа, пока откуда-то из-за спины не раздались два звучащих в унисон голоса.

– Мы, ваше высочество!

В спешке залетев в зал, я не заметила, что в дальней его части стоял еще один стол. Там двое пожилых мужчин корпели над какой-то книгой. Не скрывая интереса, я подошла к ним; в лице одного из писарей я ясно узнала ворчливого библиотекаря, часто выгонявшего меня в детстве из царства поэзии и прозы, если я засиживалась в нем до поздней ночи. Фолиант, занимавший значительную часть скромного стола, сильно пах пылью; кожа на его корешке потрескалась, и мне нестерпимо захотелось увидеть обложку. Библиотекарь считал мое желание и приподнял книгу полностью, чтобы не смазать свеженанесенные чернила.

– 13 войн? – изумилась я. – Разве их не 12?

– Неделю назад ее вел… госпожа Минерва приказала нам исправить цифру на обложке и начать описывать события последних месяцев, – оправдался второй, незнакомый мне мужчина. – Магистр похвалил мои навыки, и меня доставили из самого Куориана ради этой ответственной миссии.

Большое видится на расстоянии, великое – сквозь время, и лишь моя сестра могла определить грандиозность битвы, которую еще не выиграла.

– В ее стиле, – хмыкнула я.

Островитянин чуть расслабился, поняв, что гнева с моей стороны не последует, и продолжил говорить очень быстро, будто желая поскорее отчитаться и сбежать.

– Разумеется, мы избавились от всех страниц, воспевающих вашу сестру, и пишем новую историю, повествующую о силе любви, спасшей и подружившей два соседствующих народа.

Я почувствовала, как начали гореть мои щеки, и потому, одобрительно кивнув, быстро отошла. Государственные дела были лишены романтики, а значит, как я полагала, должны были вскоре прогнать из головы неугодные мысли. Сэр Фалкирк нетерпеливо ерзал на стуле, заставляя тот страдальчески поскрипывать.