Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 122 – Александра Рау

Толпа оживленно зааплодировала, и я почувствовала небывалый прилив энергии. На мгновение я поняла Ханта, упивающегося обожанием толпы, пусть и любили его лишь за смазливую мордашку и сладкие, но бессмысленные речи; возможность влиять на столь многие души пьянила сильнее вина.

– Достаточно крови, – добавила я, подводя речь к концу. – Я предлагаю как можно скорее укрепить наш союз вином, которое, несомненно, уже ждет нас за городскими стенами. Два народа, эльфы и люди, пирующие в замке Греи… вы только послушайте!

Одобрительные выкрики какое-то время висели в воздухе, но капитан Фалхолт вышел вперед, и его тяжелые слова притупили радость бойцов. Необходимость проявить уважение к погибшим значительно перевешивала в нем нежелание пробуждать в воинах скорбь.

– Прежде всего мы осмотрим тела, а затем сожжем всех, кого некому или нет нужды хоронить, – объявил он. Его слушали, возможно, даже более внимательно, чем меня, хоть он и не обещал им мира и славы. Братец всегда был похож на отца чуть больше. – Отправим раненых в город и лес верхом, если ранения серьезные – с сопровождающими, и лишь затем отправимся пировать.

Кидо протянул мне руку, помогая спуститься, но с высоты драконьей спины дотянуться до нее не представлялось возможным; я бы, скорее, назвала это управляемым падением. К счастью, капитан был достаточно крепок, чтобы без усилий меня поймать.

Осмотр мертвых и раненых затянулся до первых лучей солнца. Горы тел, охваченных огнем, внушали непередаваемый ужас и трепет. Языки пламени дотягивались до самих облаков, разгоняя их своим жаром, а от запаха кошмарно тошнило. Основная часть воинов уже выдвинулась в сторону Греи, малая – отстала, но последовала их примеру, и лишь один эльф стоял, завороженно разглядывая жертв беспощадной битвы. В особенности его взгляд привлекали те, что сгорели еще до того, как настоящий огонь коснулся их одежд.

– Нам пора, – позвала я тихо. Териат тут же обернулся, и уголки его губ на мгновение приподнялись. – Ты уже ничем не можешь им помочь.

– Ты права, – удрученно ответил он, крепко сжимая в руке нечто, висящее на его шее.

В слабом утреннем свете между его пальцев мелькнул бледно-желтый камень. Не поверив глазам, я потянулась к груди и ошеломленно захлопала по ней рукой в поисках подаренного Эвлоном украшения.

– Когда… когда я отдала тебе медальон?

– Не помню, – на удивление неумело соврал Териат. Ложь была неприкрытой и беспричинной; я отчетливо помнила, что собиралась отдать кулон после завершения битвы. – Кажется, той ночью у Сэльфела.

– Нет, я…

Эзара вдруг широко улыбнулся моему возмущенному тону и протянул раскрытую ладонь, а затем слегка поклонился. Я закатила глаза, ожидая услышать язвительное «ваше высочество», но все же протянула ладонь в ответ. Теплые губы коснулись моей кожи.

– Нам пора на пир, – прошептал он, и колкости, коими я готовилась защищаться, застыли на языке. – Принцессе дозволены небольшие опоздания, но не стоит испытывать благодушие подданных в первый же день после победы.

Как я и ожидала, жители Греи были рады вернувшемуся войску, каким бы ни был его состав; многие матери дождались детей, а женщины – мужей, и став свидетелем нескольких сцен воссоединения семей, я не смогла сдержать слез. Меньше всего приветствовали островитян. Впрочем, среди всех оставшихся на поле боя тел чаще всего встречались именно уроженцы Куориана, и до городских стен добрались лишь единицы. Возможно, потому, что слишком яростно боролись, наконец дождавшись того, зачем их притащили на материк, а возможно, потому, что одному эльфийскому бойцу они были особенно не по нраву.