Онлайн книга «Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров»
|
Наконец городские часы пробили полночь. Первый удар нового года совпал с ударом сердца Люсьена. Он упал на колени, чувствуя, как что-то теплое и знакомое возвращается в грудь. На снегу перед ним лежал единственный уцелевший осколок зеркала, и в нем отражалось его лицо, привычное и знакомое. Люсьен ликовал, радуясь своей свободе перед вечностью, которую он едва не продал. Вот и всё! Всё! «Свободен! Я свободен! О, как легко в предновогодней суете случайно продать душу!» – думал он, судорожно сжимая ключ и подсвечник. Он не знал, зачем захватил с собой эти предметы, и поспешил избавиться от них, но, казалось, что-то неизбежно следовало за ним… Что-то среди дымных отпечатков на стенах, что-то в шепоте ветра. Кто-то… * * * В зеркале спальни Люсьен вновь увидел четкое отражение – свое! Однозначно свое. Хотя… не совсем. Глаза казались чуть темнее, в уголках губ затаилась тень, которой раньше не было. Когда Люсьен прикоснулся к стеклу, ему померещилось, что отражение замешкалось на мгновение, прежде чем повторить жест. Люсьен потряс головой, отгоняя наваждение. Ведь все закончилось! Он поспешил в дом невесты, чтобы сообщить радостную весть. Лизетта, закутанная в теплую белую шаль, встретила его у порога и проводила в гостиную. Она вздрагивала при каждом хрусте дров в камине. – Ты… ты вернулся? – Вернулся! И моя душа со мной! Я весь твой, любовь моя! Скоро мы поженимся, и я весь буду твой! – Только больше не дари мне таких… подарков. – Никаких дурацких подарков! Я – другой человек! Лизетта устало улыбнулась, так тускло и измученно, что показалось, будто фрагмент ее души остался заточен в зеркале с серебряной оправой. Но Люсьен отогнал от себя дурное предчувствие. – Мне снилось, будто я смотрю в зеркало, а там… – Она замолчала, пальцы сжали кружевной подол. – Что-то смотрело на меня. Люсьен, забыв о приличиях, обнял невесту, вдыхая запах ее духов: ванили и чего-то неуловимо горького. Он все вспомнил, все вернул. – Ничего, все позади. Сегодня нас ждет праздник новолетия. Все позади, я тебе обещаю. Они мирно отмечали новолетие, а в полночь вышли на балкон особняка. Над городом взрывались фейерверки, окрашивая снег алыми и золотыми бликами. Люсьен с улыбкой обнял Лизетту за плечи. И в промежутке между двумя вспышками внизу, на снегу, почудилось движение – мелькнуло нечто гибкое, скользнувшее по стене, как тень от несуществующего фонаря. – Ты думаешь, можно разорвать сделку со Змеем Хаоса? – послышался свистящий шепот над ухом. Лизетта ничего не заметила. Но Люсьен сжал перила так, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел с балкона и словно воочию отчетливо видел: где-то в городе снова открылась дверь, которую лучше не находить. Где-то в зеркалах прятались разноцветные змеиные глаза. Где-то. Но не рядом с ним! – Люсьен, ты ведь… не вернул зеркало в серебряной оправе. Сегодня утром я обнаружила его у себя в спальне на столике, – вдруг тихо проговорила Лизетта. И Люсьен похолодел. В воцарившейся тишине только снег медленно падал с легким шелестом, как пепел сгоревших обещаний. Матушка гневна Мара Моревна, Матушка гневна, Кощная Мара во нощи стала, Мара чернава – всему управа, Мара молода – мертвая вода, Мара иста – дева пречиста, Мара рата – жена богата. Софья Соломонова |