Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 41 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Метель выдалась жуткой. Сухой снег летел в лицо с такой силой, будто хотел стесать с костей черепа кожу и мясо. Разбойник замотал подбородок шарфом, но глаза было не защитить, и острые снежинки били в самое нежное, аж слезы наворачивались.

Разбойник сжал зубы. Снега за последние несколько дней насыпало так много, что идти стало совсем тяжело. Ноги проваливались под снег выше щиколотки, и с каждым разом вытаскивать их и переставлять было все труднее.

Марена злилась на смертных, даром что Оборот года со дня на день. А может, даже и сегодня – Разбойник не знал, какой шел день.

Холод и ветер пробирали до костей, и Разбойник уже начал невольно сомневаться в том, что сбегать из тюрьмы было такой уж хорошей идеей. Там хотя бы было тепло, каждый день давали похлебку, а высокие стены города защищали от волков или чего похуже.

Но дело было сделано. Не возвращаться же теперь и сдаваться страже!

Разбойник снова вспомнил о похлебке, и живот скрутило так, что он аж согнулся, разом выдохнув весь воздух. Он не ел уже третий день, и, кажется, чрево начало пожирать самое себя за отсутствием иной пищи.

Пришлось постоять так, согнувшись, будто дали под дых, пока спазм не прошел. От этого стало еще холоднее, зубы застучали, а вдохнуть удавалось с трудом. Хотя вдыхать ледяной воздух и так было непросто. Весь шарф уже покрылся белым инеем.

Наконец выпрямившись, Разбойник огляделся. Темнело. В буране и так ничего невозможно было разглядеть, а сейчас и подавно. Разбойник даже не был уверен, что не ходит кругами. Снежная стена скрывала всякие ориентиры.

Вдруг в ледяной мгле чуть в стороне ему почудился отблеск света. Разбойник сделал туда несколько шагов, изо всех сил всматриваясь вперед. И точно, среди летящего горизонтально снега блеснул теплый свет.

Разбойник сжал кулаки, напряг последние оставшиеся силы и ускорил шаг. Ноги все больше и больше проваливались в снег и уже начинали заплетаться, но он упорно шел по направлению к свету, который теперь все чаще проглядывал сквозь буран.

Наконец из-за стены снега показались очертания небольшого дома. В окнах приветливо горел свет, а из трубы едва заметно в снежной буре поднимался дымок. Разбойник доковылял до невысокой двери с мощным косяком и громко постучал кулаком по дереву. В ближайшем окне зашевелилась занавеска, за ней мелькнул темный силуэт. Разбойник попытался разобрать, кто там, но хозяин дома уже исчез в глубине комнаты.

За дверью раздались еле слышные за завыванием ветра шаги.

Слабый старческий женский голос спросил:

– Ты кто, сынок?

– Пусти погреться, мать. – Губы Разбойника совсем окоченели под шарфом и едва шевелились, да и язык ворочался совершенно неохотно.

Из-за двери раздалось оханье, а после – тишина. Разбойник выругался про себя. Испугалась старуха. Не пустит.

Но все же лязгнул засов, дверь чуть отворилась, тут же вырвалась из слабых рук старухи и со всего размаху ударилась об косяк.

– Ох!

Порыв ветра занес в сени ворох снега и едва не сдул платок с низенькой старой женщины, которая вцепилась в ткань длинными узловатыми пальцами. Ее лицо совсем иссохло, как сушеная слива, на вид ей было лет сто.

Разбойник поспешил сделать шаг вперед, вынуждая старушку отойти от двери. С усилием мужчине удалось затворить дверь, которую ветер упорно пытался сорвать с петель.