Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 32 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Лунный свет проникал внутрь из узких витражных окон: неяркий, янтарный, он полз по стенам, словно играл. Семейный склеп построили из темно-серого камня. На гладких стенах виднелись барельефы скорбящих ангелов, чьи лица были то ли стерты временем, то ли отлиты нарочно без выражения, чтобы никто не смел забыть боль утраты. Над нишами, в которых покоились останки предков Барбары, висели фамильные бронзовые таблички: имена, даты, иногда строки из псалмов. На полу тоже были таблички тех, кого хоронили здесь первыми – они лежали под склепом.

До сегодняшнего дня она бывала здесь раз в год – второго ноября, в День почитания мертвых, который назывался Душички.

* * *

Барбара заморгала, пытаясь прогнать слезы. Ее неудавшаяся смерть напоминала плохой фильм: она лежала в гробу, а за пределами склепа бродил вампир, который питается не кровью, а мертвой человеческой плотью, да еще в придачу утверждает, что является ее родственником.

Какой у нее был выбор и был ли в принципе? Умирать Бара не хотела, жить калекой – тоже. А стать гулем? Разве только не создать себе цели и планы, как делала это всю жизнь в учебе, работе, личной жизни. Боже, она ведь даже распланировала, когда забеременеет, и отметила эту дату в календаре: ровно через два года. Чтобы проверить чувства Давида совместным бытом.

«Проверила, ничего не скажешь», – с горечью подумала она.

Боясь передумать, Барбара тихо позвала:

– Яков!

Он появился через несколько минут. Ни лицо, ни жесты снова не выдавали ни одной эмоции.

– Оставь сторожу записку, что я жива и лежу в склепе.

– Как скажешь. – Все же на его лице на долю секунды что-то промелькнуло и сразу исчезло. Что-то, похожее на разочарование. Он, не прощаясь, пошел к выходу.

– Я не договорила! – возмутилась Бара и поморщилась. Боль неожиданно и резко запульсировала в сломанном позвоночнике. – Обрати меня! Сделай гулем!

Яков остановился, но не повернулся.

– Вредная, как твоя прабабка.

В его тоне Барбара с удивлением услышала ностальгию.

– Зачем записка?

– Чтобы Давид пришел сюда. Уверена, он приедет первым.

Яков повернулся к ней:

– Мы днем не выходим. Солнечный свет нам противопоказан.

– Уверена, днем он не придет, – невесело усмехнулась она в ответ.

И тут возле склепа послышались осторожные шаги. Барбара и Яков посмотрели друг на друга: она – с ужасом, а он – с предвкушением.

Яков в два длинных нечеловеческих прыжка преодолел расстояние до двери. Незакрытая створка пропустила Давида прямо в его когтистые руки. Один смазанный удар в лицо – и муж Барбары рухнул на пол.

– Черт меня дери, – прошептала она, когда Яков, больше не обращая внимания на лежащее тело, двинулся к ней.

Его глаза стали ярко-красными, живыми и безумно красивыми. Барбара засмотрелась в них.

– Что ты… – Она не успела договорить, как Яков молча протянул когтистые руки к ее голове и резко дернул в сторону.

Смерть пришла так, как Барбара и хотела. Быстро и безболезненно.

* * *

– Барбара! Барбара! Барбара! – настойчиво звал ее знакомый голос.

Она открыла глаза, увидела над собой уходящий вверх потолок. Фамильный склеп. Только сейчас все было не так. Чувства обострились. Она могла рассмотреть каждую трещину в потолке, пыль, кружащуюся в ночном холодном воздухе, и вдохнуть запах тлена, сочившийся из-под каменного пола, под которым лежало несколько поколений ее предков.