Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 31 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– Ты меня разыгрываешь!

– Нет, Барбара. К сожалению, нет.

– Но как ты… – Она замолчала, пытаясь из сотни вопросов, крутящихся в голове, выбрать наиболее важные. – Как ты им стал?

– Об этом потом. Гули редко делают что-то для других, только для себя, но сегодня – исключение. Ты мой потомок, и раз сегодня Рождество, я предложу тебе несколько вариантов. Первый, о котором ты наверняка уже подумала, заключается в том, что я напишу записку кладбищенскому сторожу и прикреплю на двери сторожки. – Он прервался и, казалось, стал прислушиваться к тому, как свистел ветер за пределами склепа. – Выходить за пределы кладбища в святой праздник я не могу. Через два дня, когда сторож вернется после рождественских выходных, тебя найдут. От боли ты либо умрешь, либо повредишься рассудком. Может, и выживешь, но я бы не ставил на это. В последнем случае останешься навсегда прикована к кровати. – Он снова смотрел на нее без тени чувств и эмоций. – Хотя твой муж добьет тебя в первый же день после того, как ты вернешься домой.

– Давид, – выдохнула Барбара. – Я так ошиблась в нем.

– Дура ты, – холодно припечатал Яков, ничуть не церемонясь. – Любящая дура.

Барбара почувствовала, как щеки стали мокрыми, а глаза заволокло мутной пеленой.

– Убей меня, – прошептала она.

– Что, прости?

– Просто добей. Я не знаю, как я выжила, но жить без движения не хочу.

Яков нахмурился и покачал головой:

– А отомстить разве не хочешь? Давид, унаследовав твои деньги, войдет в семью. Твои родители под угрозой.

– Хочу, но сделать этого не смогу. Я не убийца.

Барбара страшилась того, что будет с ней в скором времени. Она уже начинала чувствовать боль в сломанных костях.

На лице Якова промелькнуло что-то похожее на разочарование, но сразу исчезло.

– Второй вариант тебе озвучить, или ты уже решила?

– Я сомневаюсь, что ты сможешь меня удивить, – сыронизировала она.

Он приблизился и наклонился над ней так близко, что тяжелое дыхание ощущалось на щеках.

– Я в силах обратить тебя. Сделать гулем. Ты сможешь защитить родных и наказать мужа.

– Это как в фильмах, укус в шею? – Даже в таком состоянии Бара не смогла сдержать любопытства.

– Что? Тебя кусать? Фу! Нет, я просто дам тебе своей крови, когда ты умрешь.

– А дальше что? Жить на кладбище, прячась в склепах и поедая покойников?

– Для гуля их мясо по вкусу – как обычное, похожее на хамон.

Барбара сдержалась, чтобы не скривиться.

– А потом ты меня убьешь?

– Да что ж ты все умереть хочешь, когда тебе выпал шанс жить? Ты будешь жить. Здесь, на Ольшанском кладбище. Вместе с другими.

– Здесь есть такие, как ты? Много? – Она бы поежилась, но тело ей не подчинялось и лежало все так же неподвижно, словно и не принадлежало ей.

– Нет. Еще двое. Гули – малочисленный вид вампиров, не терпящий, чтобы кто-то подозревал об их существовании.

– Я не знаю. – Барбара закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

Слишком все быстро произошло, она не успела даже ничего придумать, как Яков пожал плечами и отвернулся, собираясь уйти.

– Как надумаешь, позови, – безразлично бросил он, не оглядываясь. – У меня есть и другие дела. Я вообще мог тебя убить и съесть, но почему-то вожусь с тобой.

Хлопнула тяжелая дверь из темного металла, украшенная коваными готическими узорами. Барбара помнила, что над входом была выбита изъеденная ветрами надпись Requiescat in aeternum[29], а под ней фамилия владельцев – Новак.