Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 33 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Барбара ощутила голод и непроизвольно облизнулась. Ей нравился сладковатый аромат тлена настолько, что она еле сдержалась, чтобы не разбить камень и не вытащить из-под него останки дядюшки, умершего год назад.

Знакомый запах защекотал чувствительный нос. Давид. Его лживое сердце стучало настолько быстро, словно хотело убежать из склепа раньше хозяина. Давид очнулся и пытался подняться на ноги. Живой, теперь он был отвратителен ей, в отличие от Якова, которого она начала воспринимать как родного.

– Вставай, Барбара, – приказал Яков.

И она поднялась на ноги без боли, без лишних мыслей.

– Барбара? Но как? Ты… Ты умерла? – Давид весь покраснел, губы его дрожали то ли от холода, то ли от испуга.

– Зачем ты меня убил?

Она не хотела спрашивать, ведь знала ответ, но ей важно было услышать это от него.

– Я не убивал тебя, детка! – возмутился он. – Ты с лестницы упала.

Бара сама не заметила, как оказалась возле Давида и схватила его за горло.

– Правду!

– Отпусти, – прохрипел он, пытаясь ее оттолкнуть. – Я не могу дышать.

– Говори! – угрожающе приказала Барбара, испытывая к нему скорее отвращение, чем ярость.

Яков тем временем переместился ближе к ним, очевидно, чтобы подсматривать за представлением.

– Ладно, – сдался Давид. – Мне нужна компания твоей семьи. Я хочу ее себе. Ты просто была инструментом. Мне жаль. – Давид изобразил раскаяние, но выглядело это лживо и неубедительно.

Барбара поняла, что он действительно может уничтожить ее семью, поэтому нашла из ситуации единственно возможный выход.

Она набросилась на него с силой, какой у нее никогда не могло быть. Из фаланг пальцев вылезли длинные когти. Давид не успел ничего предпринять, только дернулся в сторону, но его это не спасло. Барбара когтями разодрала ему лицо, а затем, схватив за волосы, со всей силы бросила об стену, да так, что склеп задрожал. Впервые она почувствовала власть, которую дала новая сила. Власть и удовольствие.

– Аккуратнее, – ворчливо попросил Яков, стоящий рядом. – Нам еще здесь жить не один год.

Давид сполз на пол, поднял руку и потрогал разбитую голову, из которой шла кровь. Он прерывисто дышал, сердце билось все реже. Бара смотрела, как секунда за секундой его забирает смерть, и огромным усилием воли не поддалась желанию поскорее добить человека, который ее никогда не любил.

Барбара размышляла, какой станет жизнь теперь, когда она иная. Чувства стали острее, но вместе с тем она могла управлять ими, чего раньше не умела.

Яков, прислонившись к стене, тоже наблюдал за происходящим, но больше за поведением Барбары, чем за тем, как Давид делал свои последние вздохи.

Наконец все закончилось. Стук сердца стих. Дыхание единственного человека в склепе остановилось. Давид расплатился за содеянное.

– Он должен стать твоим первым рождественским ужином.

От сказанного Яковом желчь подкатила к горлу. Барбара выбежала из склепа, согнулась в приступе рвоты, однако пустой, измененный желудок гуля ничего не исторг.

Яков вышел следом и тихо прикрыл за собой двери, словно не хотел тревожить мертвый сон Ольшанского кладбища. Он смотрел на нее с сочувствием, Бара теперь видела, что эмоции все же проскальзывают на его лице, ей казалось, что Яков просто разучился демонстрировать их посторонним.

– Давай прогуляемся, пока он не закоченеет. Холодная пища для нас предпочтительней.