Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 181 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– А гостинцами одаришь? – прищурился Емеля, сам себя не помня от кружившей ему голову колдовской радости.

– Обязательно, – пообещал Царь, а сам жестом приказал подоспевшей дружине, чтоб не вмешивались.

Набежали слуги, проводили государя и его гостя-дурака в палаты, накрыли столы, позвали музыкантов да бояр. Веселятся и пируют, покуда в городе пожары тушат да людей спасают.

– Жалуются на тебя, Емеля, – осторожно сказал Царь. – Говорят, ты много народу насмерть задавил.

– А чего они лезут? – ответил Емельян и глазом не моргнул.

Пока все пили-ели, заглянула в палаты Марья-царевна: узнать, что за шум посреди ночи. Была она девицей ладной и гордой. Такой, что мимо не пройти и глаз не отвести.

– По щучьему веленью, по дьявольскому хотенью – пусть царевна в меня влюбится, – шепнул Емеля и продолжил пировать.

А Царь знай себе дурака потчует. Емеля напился, наелся и с непривычки захмелел так, что прямо за столом и уснул.

– В бочку его! – приказал Царь-батюшка. – Железными обручами затянуть, погуще засмолить и в студеное море выбросить!

Тут Марья-царевна как в ноги отцу кинется, как зарыдает и запричитает, чтоб не губил любовь ее единственную да чтоб замуж ее за Емелю немедля выдал.

Поглядел Царь на свою гордую, пригожую дочь и не узнал. Понял, что заколдовала ее нечистая сила так, что разума лишила. Затужил государь, заплакал, а делать нечего: или царство выручать, или дочь сберечь. Выбрал он царство и повелел дочь посадить в бочку вместе с Емелей. Выбросили их вдвоем в бурное, ледяное море.

Сколько времени прошло, неизвестно, да только когда Емеля проснулся, не понял, где находится. Темно и тесно ему, а рядом кто-то горько плачет.

– Где это я очутился? – спросил он.

А в ответ слышит девичий голосок:

– Нас, Емелюшка, Царь-батюшка в бочку засмолил и в море выкинул. Сказал, ты колдун.

– А ты кто?

– Марья-царевна.

– Вот оно как! – удивился Емеля. – И ты тоже колдунья?

– Нет.

– Так за что же тебя со мною выкинули?

– А за компанию, – ответила Марья и заплакала пуще прежнего.

Тут Емельян пробормотал заветные слова, покуда за ее рыданиями не слышно ничего было:

– По щучьему веленью, по дьявольскому хотенью – пускай мы из этой бочки живыми спасемся.

Выкинуло бочку на обледеневший берег неподалеку от города. Лопнули железные обручи. Вышли Емеля и Марья-царевна и видят: сгорели все окрестные деревни, а с ними и весь город вместе с дворцом. Ничего почти не осталось. Над черными пепелищами вороны кружат да смоляной дым клубится. Снег грязный кругом, то ли в крови, то ли в саже. И к воде дороги красные тянутся, будто кто-то тела прямо в море от пожарищ утаскивал. Кто из людей уцелел – непонятно. Ясно только, что жить в этом царстве никто более не захочет.

Почесал Емеля голову и говорит:

– Ничего не понимаю.

– А что же тут непонятного? – вдруг улыбнулась ему сквозь слезы Марья-царевна. Улыбнулась, а зубы у нее во рту длинные и тонкие, щучьи. – Я пока твои желания исполняла, за тобою следовала. Грехами людскими питалась. Крепла. Сил набиралась. А как набралась, всех грешников и утащила туда, где им самое место. Это царство поганое очистила. Все пожгла и разорила. А Царем напоследок закусила, потому как он дочь родную, безвинную не пожалел. И все ради чего? Чтобы власть удержать.

Пока она молвила человечьим языком на три голоса, Емеля глядел на нее во все глаза.