Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 116 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Самое то, чтобы, оставаясь незаметным, выведать планы врага и скрыться, спеша с донесением к королю.

И хотя после изнурительного дозора хочется растянуться на ложе и забыться сном, просьба сына важнее. Поэтому приходится брать в руки деревянную заготовку, точить нож и доканчивать игрушку, которую не успел вырезать в прошлый раз. Конечно, лучше было бы отлить горностая из олова, но этого металла слишком мало, и он нужен оружейникам.

Тяжелые времена настали на земле дану, наверное, самые темные с тех пор, когда они, придя на Зеленые острова, потеснили Фир Болг, победив их в битве при Маг Туиред[57]. Впрочем, уже в те дни, когда мудрый и справедливый Нуаду[58], потеряв в сражении руку, стал увечен, над племенами богини Дану нависла недобрая тень. Не следовало выбирать королем скаредного и склочного Бреса[59], навлекшего на страну проклятье филида[60]Корпре. А ведь тень фоморов[61], данников Ледяных островов, маячила на горизонте уже тогда.

Но старейшины решили, что сын короля фоморов сумеет с народом своего отца договориться. Хороший получился договор, когда черные ладьи фоморов и их покровителей с Ледяных островов, преодолев завесу тумана, достигли зеленых берегов!

– Можешь отдохнуть, он заснул. – Нежная рука любимой жены Дейрдре трогает натруженное плечо.

Сынишка, не дождавшись окончания работы, и в самом деле спит, привалившись к колыбельке младшего брата, а его отец, слишком глубоко нырнув в свои нелегкие думы, даже этого не заметил.

– Да мне совсем немного осталось. – Ловкая рука, уже выточившая тельце зверька, завершает работу над деталями, чтобы мех выглядел как настоящий и глаза смотрели внимательными бусинами.

– Он похож на тебя! – улыбается с поцелуем Дейрдре.

– Сын или горностай?

– Оба.

Ее прикосновения несут такое умиротворение и ласку, что не хочется разжимать объятья. Может быть, с отдыхом можно и подождать, пока еще есть время. И откуда только берутся силы? Может быть, у них родится еще один сын? Впрочем, сейчас точно не время. Враги подступают все ближе, обложив тех, кто им сдался, кровавой данью. И остается только прятаться глубже в чащобу, бросая поля и сиды[62]. Но пока с туатами Кернунн[63], истинный вождь в Терновой короне, фоморам не взять верха, что бы ни говорили сыновья трусов, принявшие королем Бреса и согласившиеся выплачивать кровавую дань.

Это ведь так удобно! Всегда есть хилые дети, пропащие смутьяны и бедные родственники, которых не жалко отдать на жертвенник. Племя Кернунна никогда не покорится этому порядку. Никогда, пока на Зеленых островах живут дану, пока зеленеют дубравы, а в воздухе растворена магия, которой от природы наделен каждый сид.

– Папа, сыграй мне на волынке! – просит Кеннет.

– Сейчас не время, мой маленький эльф. Волынка – не забава, а грозное оружие в умелых руках. Твоего отца потому и зовут Am Piobair[64]– Волынщик, сын Горностая, поскольку он с помощью незатейливого на первый взгляд инструмента творит чародейство, лишь немногим уступая королю. От звуков наигрыша лесные тропы становятся вдруг непроходимыми, зарастая чащей, столетние дубы покидают места, где они росли, запутывая врагов, знакомые тропы заводят в волчьи ямы, утыканные кольями. Фоморы и их покровители с Ледяных островов привели на землю дану жутких драконов Нави и прочих чудовищ. Так пусть сначала отыщут врага в дебрях из корней и ветвей.