Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 195 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Спасибо. Как я матушке это скажу?

– Лучше, если это сделаешь ты, – неожиданно мягко сказал Мастер. – Подумаешь об этом на обратном пути. Верну тебя домой, к тому же твои раны надо будет еще осмотреть. Она же не успела тебя цапнуть?

– Нет, – рассеянно ответил Рэд.

– Нам придется прибраться здесь, если ты понимаешь, о чем я.

– Достойное погребение?

– Достойное погребение.

– Хорошо. Дайте мне еще пару минут. – Рэд отвернулся, сжал кулаки и посмотрел на догорающее над лесом солнце. А затем надел красный берет.

Мотоцикл возник из ниоткуда, соткался вмиг из осенних сумерек и вот уже летит прямо навстречу, слепит желтым глазом, ревет, как мифический циклоп. Настя отшатнулась инстинктивно, тело само рванулось в сторону, освобождая дорогу железному монстру. Слишком быстро. Слишком сильно. Невысокий парапет моста не спас от падения. Она неловко взмахнула руками, но беспощадная сила инерции уже влекла ее вниз, к черной, маслянисто блестящей воде. Оглушенная ударом, Настя погрузилась в холодную глубину.

«Держи крепче! Тащим!»

«Смотри, зашевелилась. Жива!»

Темнота говорила на два незнакомых голоса. Настя закашлялась, выплевывая мутную речную воду. Тело окоченело от холода, в груди и животе тугими клубками сворачивалась боль. «Ну вот, – одобрительно пробасили над головой, – другое дело. Выдумала тоже, дуреха, с моста прыгать!» Разлепить мокрые ресницы вышло не сразу. Глаза щипало, как от мыла, Настя потерла их костяшками пальцев, заморгала, сощурилась на свет фонаря. Размытые силуэты, склонившиеся над ней, постепенно обретали четкость. Спасителей было двое. Один тощий и лопоухий, совсем мальчишка, другой широкоплечий, грузный, темная борода топорщится вокруг добродушной щербатой улыбки. Вероятно, его отец или дядя. Оба глядели с облегчением. Рядом, на гальке, валялись спутанные удочки, темнела резиновая туша надувной лодки.

– Ну что, пришла в себя? Хорошо. Голова, руки-ноги – все цело?

Бородач помог Насте сесть, накинул на дрожащие плечи пахнущую дымом и рыбой ветровку. Вложил в ледяные пальцы металлический стаканчик от термоса, полный обжигающего чая. Она принялась сбивчиво благодарить его, но мужчина только отмахнулся.

– Не за что. Ты, главное, больше так не делай. – Он сурово сдвинул брови. – Поняла? Дурость эту из головы выкинь!

– Да не хотела я падать, – шмыгнула носом Настя, – мотоцикл навстречу вылетел, еле увернулась. Равновесие потеряла, ну и вот…

– Мотоцикл, – протянул бородач. По всему было видно, что он не особенно верит Настиному объяснению. – Живешь-то где?

– На Молодежной, двадцатый дом.

– Недалеко, выходит. Тем лучше. Давай, залезай в машину, подкинем тебя домой, раз такое дело. Не ходить же тебе мокрой по улицам.

Вечерний двор встретил их непривычной тишиной: ни собачников с питомцами, ни любителей поздних посиделок на лавочке. В машине Настя успела согреться, но не обсохнуть и теперь дрожала на холодном октябрьском ветру так, что едва попадала в кнопки домофона. Увы, ключи остались где-то на речном дне вместе с телефоном, наушниками и прочим содержимым сумки. К счастью, мать откликнулась быстро. Увидев мокрую, замерзшую дочь в сопровождении незнакомца, всплеснула руками, принялась хлопотать над ней, как над младенцем. Настя не спорила. После всех треволнений этого вечера возможность забраться в горячую ванну казалась подарком судьбы. Распаренная, розовая, завернутая от макушки до пят в махровый халат, она клевала носом над тарелкой пельменей, в сотый раз пересказывая для мамы подробности своего чудесного спасения. Но расслабиться не выходило. Смутная, безотчетная тревога липла к гортани, заставляла вновь и вновь оглядываться по сторонам. Что-то было не так.