Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 193 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Хорошо, милый.

Наливая чай, Рэд снова выглянул наружу. Зрение ведь его не обманывало? Но если там то, о чем он думал, то кто тогда ждал его в гостиной?

Он не стал более задерживаться и отнес сначала кружки с чаем, затем уложенные в керамическое блюдо булочки.

– Садись. Тяжело, наверное, было сюда добраться. – Бабушка похлопала рядом с собой по постели, но Рэд сел в кресло, вцепившись в собственную чашку. Его сердце судорожно колотилось. Он пытался понять, что происходит, но в голове стало так пусто, будто все его мысли откачали и выбросили туда же, на пустырь к гниющим телам.

«Это ведь были тела, я прав? Я знаю, как выглядит гора тряпья, и знаю, как пахнут разлагающиеся трупы. Это точно тела».

Рэд вспоминал все те ужасы, что довелось видеть во времена Инкурсии[30], и все вставало на свои места. На спине и в подмышках выступил холодный пот. Юноша заметил, как бабушка следит за ним своими яркими глазами, и оцепенел. Чай рвался наружу, поэтому пришлось отставить кружку. В камине сухо трещали дрова, за окнами выли волки и шумели последней листвой деревья. Приближались сумерки.

– Ты совсем не притронулась к еде. Ты не голодна?

– Сил нет совсем, дорогой. Будь добр, пододвинь столик поближе, – слабо попросила бабушка.

Рэд нехотя поднялся, стараясь выглядеть непринужденно. Он пытался не смотреть бабушке в глаза, хватаясь за края столика и осторожно подвигая ближе к дивану. Скрип ножек об пол показался ему оглушающим в такой тишине, а затем в его запястье вцепились костлявые ледяные пальцы.

Рэд подавился воздухом, от испуга прикусил изнутри щеку, а когда его дернули и усадили на кровать, больно ударился коленом о столик. С дребезгом разбилась на белоснежные осколки кружка, чай залил пол, проникая между досками и задевая янтарным языком край ковра посреди гостиной.

– Выглядишь совсем неважно. Нездоровится, дорогой? – хрипло прошептала бабушка, продолжая сжимать его запястье. Рэду показалось, что сейчас она сломает ему кости и оторвет руку.

– Просто устал с дороги, – ответил юноша.

– Пешком пришлось много идти, дитя мое? – Бабушка потянула его на себя.

– Через леса да луга, бабушка. А еще на дилижансе ехал по ухабам, – соврал Рэд, пытаясь освободиться и отпрянуть.

– Дороги размыло. Сюда редко кто ездит теперь.

– Сюда вообще никакие дилижансы не ездят. И ты это знаешь, – вырвалось у Рэда. Ему становилось нечем дышать от страха и ужаса, рука нещадно болела, стиснутая пальцами будто металлическими тисками.

– Да? – Бабушка удивленно замерла, а затем шаль сползла с ее лица, и Рэд увидел оголенные длинные зубы, не прикрытые губами. – Вот я растяпа, не заметила.

Юноша закричал, дернулся назад изо всех сил, но существо оказалось сильнее и рвануло его на себя. С громким рычанием челюсти распахнулись, норовя сомкнуться на горле юноши, но тот схватил керамическое блюдо со стола и со всей силы ударил монстра прямо в челюсть. Лжебабушка взвыла, на стеганое одеяло брызнула кровь, а Рэд грохнулся на пол, тут же вскакивая и бросаясь к дверям.

Он не успел преодолеть даже гостиную, как его сбило с ног чужое костлявое рычащее тело. Рэд грохнулся на пол, ударяясь локтями, коленями и грудью до звезд перед глазами.

Он не дал себе времени стонать от боли, а резко вывернулся и успел вцепиться руками в тело атакующего его существа с личиной бабушки, которое трансформировалось на глазах в нечто длинноногое и длиннорукое, с вытянутой оскаленной пастью, но оставалось в цветастом платье и пахло знакомыми цветочными маслами бабушки. В груди у Рэда защемило от того, через что пришлось пройти старушке при столкновении с этим монстром, решившим присвоить ее дом и жизнь себе.