Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 190 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Мастер вытащил изо рта незажженную сигарету, задумчиво повертел в пальцах и убрал в карман.

– До поселения же только пешком?

– Да, сэр. Здесь есть длинная дорога и короткая. – Рэд махнул рукой в сторону шуршащих на ветру золотых деревьев. – Могу показать, – скорее из вежливости предложил парень.

– Пойду длинной, нужно все осмотреть. Может, свидимся. Береги себя, красный беретик, – торопливо бросил Мастер, а затем схватил саквояж и поспешил к протоптанной, но изрядно размытой временем более длинной дороге.

Рэд остался один на перроне. Он посмотрел вслед мужчине. Что-то в поведении Мастера показалось ему странным, но что именно – юноша не смог определить. Он поудобнее перехватил ручки саквояжа и направился по тропинке прямо к лесу.

Несмотря на то что прошло целых шесть лет с его последнего приезда, тут мало что изменилось. Рэд отметил только изрядно заросшую дорогу, как будто здесь давно не ступала нога человека, и несколько поваленных деревьев. А так все было до боли в сердце знакомым: красные шляпки мухоморов, выглядывающих из опавшей листвы, запах прелого мха и влажной земли, скрип высоких сосен и шелест деревьев.

Лес вскоре закончился и выпустил Рэда из своих лиственно-хвойных объятий прямо на огромный луг с увядающими красками лета. Над сухими остовами тимофеевки и торчащими пушистыми кисточками овсяницы с криком вспорхнули черные галки. Рэд вздрогнул и вцепился обеими руками в саквояж, как будто стая птиц могла забрать его ношу. Вдали виднелся Уинтер Хилл, где и жила бабушка. Даже с такого расстояния Рэд видел, что поселение заброшено, и тревога заворочалась в его душе. Но юноша решил, что причина тому – разговор с Мастером.

Однако чем ближе он подходил, тем больше уверялся: из Уинтер Хилла и правда все уехали. Или умерли?

«Как только бабушка не боится оставаться здесь одна? Надо уговорить ее переехать в город», – подумал юноша.

Дома выглядели обветшалыми, кое-где рассохлись и повисли ставни с облупившейся краской, а некоторые окна и вовсе были заколочены. Не было слышно ни лая собак, ни звуков прочей живности, а огороды пришли в запустение. Рэд проскользнул в открытую дверь высоких ворот, обратил внимание на поскрипывающий от ветра сломанный флюгер на одной из крыш и осторожно ступил на пустые улицы. В дождь здесь всегда размывало дорогу, и местные каждый год клали на нее свежие доски, чтобы перемещаться между домами не по грязи. Сейчас земля была сухая, с прогнившими тут и там деревянными щепами от тех самых самодельных дорожек. У крылец и в палисадниках проросла неопрятная трава и сорняки, сжурившиеся от наступления холодов.

Приближаясь к родному дому, Рэд уже готовился к тому, что его встретят пустые темные окна, покосившаяся от времени калитка и зеленый забор – но не бабушка. Мысленно юноша уже принялся представлять, что он скажет матушке и как будет искать бабушку. Однако в окнах теплился свет, а из трубы тонкой струйкой начинал подниматься дым, будто только-только зажгли камин.

Рэд приободрился, рывком открыл скрипнувшую проржавевшими петлями калитку и буквально взлетел по тропинке к низенькому крыльцу. Сухие листья аккуратными кучками были собраны под почерневшей мертвой яблоней, на которой сидел жирный ворон. Рэд постучал костяшками по двери, взволнованно прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону.