Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 192 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Рэд медленно прошел к столу, поставил на него упакованные в пергамент пироги и осмотрелся. Кухня выглядела чистой и при этом какой-то заброшенной. Раньше над столом всегда были подвешены пучки собранных бабушкой сухих трав, в углах гроздьями свисали сушеные грибы и сплетенный стеблями в косичку чеснок. Рэд подхватил сияющий медным боком, но непривычно пустой чайник, набрал воды из ведра и зажег печку-плиту. Вороша кочергой дрова, Рэд бросил взгляд на скрытые за занавеской полочки с соленьями и увидел странные багровые пятна на дощатом полу. Юноша нахмурился.

– Все в порядке, дорогой? – неожиданно окликнула его из комнаты бабушка.

– Да, скоро принесу чай, бабушка! – отозвался Рэд, рывком отодвигая занавеску.

На полу валялась гора тряпья, слипшегося и неопрятного, но очень похожего на цветастое платье бабушки, в котором она любила ходить летом. Рэд осторожно тронул его краем кочерги и перевернул. Да, это было то самое платье – только оно было изорвано и пропитано кровью. Сердце юноши заколотилось так быстро, что стало больно. Он зажмурился, посчитал мысленно до десяти и попытался убедить себя в том, что это, может, банка варенья разбилась и бабушка кое-как пыталась его вытереть.

«Но не своим же лучшим платьем! Хотя, может, оно и поизносилось…»

Сладковатый запах стал гуще. Рэд снова поворошил ткань, с содроганием подумав о том, что никаким боком эта липкая застывшая лужа не похожа на варенье. Его затошнило.

Он осторожно, насколько позволяла его дрожащая рука, поставил кочергу на место и уставился на заколоченное окно. На острых осколках волновались от сквозняка то ли пучки ниток, то ли волосы. Тоскливо завыли волки в лесу.

Рэд осознал, что в данный момент они с бабушкой находились абсолютно одни во всем поселении в глубине леса, и он совершенно точно не чувствовал себя в безопасности. Юношу словно потянула неведомая сила: он наклонился вперед, уперся руками в столешницу и выглянул сквозь щели между досками на задний двор. Гнилостный запах усилился, а среди поросшего сухой травой мертвого сада Рэд заметил сваленные в кучу истлевшие вещи. Он видел чьи-то длинные волосы, бледные ладони и белые кости. С самого края из-под выгоревшей на солнце пестрой ткани свешивалась тонкая седая косичка с вплетенной в нее бледно-розовой лентой.

Рэд отпрянул от окна, с трудом сдержав крик.

– Что случилось, милый? – раздался за спиной голос бабушки.

Рэд резко обернулся, бледный и взволнованный, неумело пытающийся взять себя в руки.

Бабушка стояла на пороге кухни, завернутая в стеганое одеяло так, что было не видно ног. Ее нереально голубые, молодые и хищные глаза смотрели поверх края пестрого полотна, рот и подбородок все так же были скрыты шалью.

– Ничего. Вспоминал, как здесь было хорошо летом. А еще увидел, что у тебя окно разбито. Как так получилось?

– Ворона залетела в бурю, представляешь? Еле отбилась. Такая большая, старая и такая живучая. – Старушка тихо хихикнула в шаль, сощурившись.

– Я тебе его починю. В сарае вроде было запасное стекло, если время его не тронуло.

– Какой же у меня ладный да умелый мальчик, как хорошо, что ты приехал. Я уж было зачахла тут одна. Все так быстро разбежались, куда мне, старой, за ними.

– Сейчас я налью чаю. Возвращайся в постель, а то здесь сильно дует, – выдавил из себя улыбку Рэд.