Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 188 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Старуха стояла перед самым ее лицом и таращилась пустыми глазницами, в которых копошились толстые белые черви.

От неожиданности Даша вскрикнула. Выронила свистульку. Отпрянула так резко, что споткнулась обо что-то в темноте. И упала, ударившись головой настолько крепко, что моментально отключилась.

* * *

А когда снова открыла глаза, обнаружила себя в собственной постели. За окном светило мягкое осеннее солнце. Экран телефона показывал субботу, первое ноября, без пяти минут десять. Из кухни пахло свежим кофе и яичницей, которая шкварчала на сковородке. Мама готовила завтрак.

Даша села в кровати. Она уснула прямо поверх покрывала во вчерашней одежде, и кто-то заботливо накрыл ее клетчатым пледом.

Мама, кто же еще?

Грязная куртка по-прежнему висела на спинке стула. Возле шкафа стояли кроссовки. Судорожная проверка карманов доказала, что никаких ведьмовских свистулек и прочих подозрительных предметов там не было.

Тогда очень тихо и осторожно Даша вышла в коридор и прокралась в кухню.

Мама в пижаме с ромашками делала горячие бутерброды с сыром, напевая себе под нос что-то из хитов ее молодости. Выглядела она забавно и не вызывала подозрений в ведьмовстве.

Даша привалилась к дверному косяку и с облегчением вздохнула. С чистой совестью она решила, что это был самый страшный сон в ее жизни.

– Доброе утро, доча. – Мама заметила ее и улыбнулась. – Сделаешь нам кофе? Я уже сварила, осталось только разлить по чашкам и молоко добавить. Я пришла с работы, а ты спишь. Хорошо прогулялись вчера с девочками?

– Не то слово. – Даша улыбнулась. – Море впечатлений.

Она достала две чашки и поставила их на стол. Пошла за кофейником, который стоял на подоконнике. Ароматный пар курился тонкой струйкой к открытой форточке.

Даша протянула руку, но вместо ручки кофейника схватила воздух.

Ее отвлек переливчатый свист детской свистульки, доносившийся с улицы. Звук, который она бы не спутала ни с каким другим. В тишине осеннего утра он звучал особенно пронзительно.

Рэд привалился плечом к холодному стеклу, ощущая вибрацию от перестука колес поезда. За окном проносились леса, старательно выкрашенные художницей-осенью в яркий багрянец и золото, и полотна полей, чернеющих голой землей под тусклым октябрьским солнцем. Небо стремительно затягивало серыми тучами – вечером быть дождю. Рэд надеялся, что успеет добраться до дома своей бабушки до того, как хлынет ливень, хотя у него и был с собой зонт.

Все еще не верилось, что в Крестейре снова можно спокойно перемещаться между городами на поездах, а еще удивительнее для Рэда было то, что ехал он совершенно один. Последний раз он ездил навещать бабушку с матерью еще до Инкурсии – катастрофы, поразившей мир подобно жуткой болезни. Пять лет назад Крестейр захватили существа из другого мира, которых все с ужасом называли Они. В то время были запрещены все перемещения между населенными пунктами. Теперь же, когда дороги были снова открыты, Рэд мог увидеться с бабушкой. Мать заболела и не смогла поехать, но собрала сыну в дорогу свежеиспеченные булочки и пироги с повидлом. А еще заставила надеть ярко-красный берет, который купила на первой ярмарке после Инкурсии. Рэд попытался отказаться, чувствуя себя в нем неловко, хоть головной убор из мягкой шерсти был свален по мужской выкройке, но мать была очень настойчивой и на все его отговорки отвечала, что наконец-то настало время ярких красок после беспробудной серости. К тому же октябрь выдался холодным. И Рэд сдался.