Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 187 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Страх подгонял ее. Сердце рвалось из груди. Но оглянуться она не смела. Каждый шаг ей чудилось, что она слышит хриплое дыхание позади себя, даже ощущает его затылком.

Крепко зажатая в руке свистулька нагрелась от человеческого тепла, хоть Даше и казалось, что от ужаса руки и ноги у нее холодные.

Она пронеслась мимо многоэтажек и без отдыха пересекла частный сектор. Легкие пылали, когда она выбежала из города на окружную дорогу. И лишь там под одиноким фонарем дала себе минуту, чтобы немного перевести дух.

Впереди раскинулось опустевшее кукурузное поле. Редкие сухие стебли щетинились в темноте кривыми обрубками. Над полем разлился рваный молочный туман. Зыбкой пеленой он колыхался над черной землей, будто живое покрывало. Туман наползал с реки на город и нес с собой сырость, пробирающую до костей. Там, в его клубах, могло скрываться что угодно.

Даше почудилось, что она заметила какое-то движение на поле. От этого волосы на руках встали дыбом, и девушка собрала оставшиеся крупицы сил, чтобы побежать дальше, к заброшенному дому.

Ночью он выглядел еще более жутко, чем накануне вечером. Усилием воли Даша заставила себя переступить порог и пройти через захламленную террасу. Но в первой же комнате она застыла на месте.

Половицы под ее весом заскрипели.

И куча тряпья в темном углу за печкой зашевелилась. Слабого лунного света с улицы едва хватало, чтобы различить это движение. Но пыльная ветошь, которая казалась прежде спревшей и затянутой паутиной, сдвинулась с места. Она медленно разворачивалась прямо на глазах.

От шока Даша не могла пошевелиться. Просто стояла в оцепенении и широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как из-под вороха драных одеял вытягивается нечто очень похожее на человеческую руку, черную и тощую, будто у мумии.

В ответ на это движение свистулька вновь издала переливчатую трель. Даша вздрогнула и едва не выронила игрушку.

Фигура в углу сдвинулась в сторону окна, зашуршала тряпьем, приобретая очертания сгорбленного старого человека, чья голова едва заметно покачивается от немощи.

Костлявая рука требовательно поманила длинным скрюченным пальцем.

Источником затхлого запаха была именноона. И онавсе это время находилась в доме. Даже когда они втроем залезли сюда, чтобы погадать. Онаих слышала. Каждое их слово.

От этой мысли у девушки затряслись колени.

Как обращаться к умершей много лет назад ведьме, Даша не представляла. Ей вообще казалось, что она вот-вот сойдет с ума от происходящего. В памяти всплыло лихорадочное воспоминание о том, как называли старуху при жизни те, кто искренне уважал ее.

– М-м-матушка, – заикаясь, залепетала севшим голосом Даша. – Умоляю, прости меня. Я не хотела брать чужое. Так случайно вышло. Прости. Пожалуйста, прости. – Она едва не заплакала от ужаса, когда различила очертания повернувшейся к ней головы. Лица у старухи не было. Только обтянутый пепельной рваной кожей череп, по которому что-то ползало. – Вот твоя игрушка. Я не знала, что у тебя были дети. – Она захныкала. Хотела бросить свистульку и убежать прочь, но ступни словно срослись с полом. Силы покинули ее, и Даша взмолилась без всякой надежды: – Отпусти. Кроме меня, у мамы никого нет.

Девушка моргнула, чтобы смахнуть застившие взгляд слезы. А когда она снова открыла глаза…